Биография и творчество цветаевой.


Марина Цветаева вписала в историю русской поэзии свою, новаторскую, исполненную высокого драматизма, страницу. Ее наследие огромно: более 800 лирических стихотворений, 17 поэм, 8 пьес, около 50 прозаических вещей, свыше 1000 писем. Сегодня все это приходит к широкому кругу читателей. И одновременно перед читателем раскрывается трагический путь великой поэтессы.

Марина Ивановна Цветаева родилась 26 сентября 1892 года в Москве. Ее отец — Иван Владимирович Цветаев — был личностью во многом примечательной: ученый, профессор, педагог, директор Московского Румянцевского Публичного музея, создатель Музея изящных искусств на Волхонке, знаток языков и литературы. Отец связывал Марину Цветаеву с искусством мира, с историей, филологией, философией. Знание языков и любовь к ним Марины Цветаевой воспитано семьей.

Мать — Мария Александровна — урожденная Мейн, происходила из обрусевшей немецко-польской семьи. Она была блестящей пианисткой, знала иностранные языки, занималась живописью. От матери к Марине перешла музыкальность, причем не просто способность к блестящему исполнительству, а особый дар воспринимать мир через звук.

В 1902 году, когда Марине едва исполнилось 10 лет, Мария Александровна заболела чахоткой, и благополучие навсегда покинуло семью Цветаевых. Маме нужен был мягкий климат, и с осени 1902 года семья Цветаевых уехала за границу: в Италию, Швейцарию, Германию. Марина и ее сестра Ася жили и учились в заграничных частных пансионах.

В Германии осенью 1904 года мама Цветаевой сильно простудилась и они пребрались в Крым. Год, прожитый В Ялте, сильно повлиял на Марину, она увлеклась революционной героикой. Вскоре умерла Мария Александровна, которую летом 1908 года перевезли в Тарусу. Она скончалась 5 июля. Марине было тогда всего 14 лет.

Осенью 1908 года Марина пошла в интернат при московской частной гимназии. Она в это время много читает. Среди любимых книг — «Нибелунги» , «Илиада» , «Слово о полку Игореве», а среди стихов — «К морю» Пушкина, «Свидание» Лермонтова, «Лесной царь» Гете. Вольная романтическая стихия своеволия и строптивости во всем близка Цветаевой с молодых лет.

В 16 лет одна уехала в Париж, чтобы в Сорбонне прослушать курс старофранцузской литературы, тогда же начала печататься. А вообще стихи начала писать рано: с 6-ти лет, и не только на русском, но и по-немецки и по-французски.

В 1910 году Марина Цветаева издает на свои деньги первый сборник стихов «Вечерний альбом». Весной 1911 года, так и не окончив гимназии, она уехала в Крым. В Коктебеле, гостя у М. Волошина, она познакомилась с будущим мужем Сергеем Эфроном. Он был сыном революционером, сирота. В сентябре 1912 года у Цветаевой родилась дочь Ариадна, верный спутник и друг всей ее жизни, адресат многих стихов, к которой она будет обращаться в разные годы. В августе 1913 года умирает отец Иван Владимирович Цветаев.

Произведения 1913-1916 годов Марина Цветаева соберет в книгу «Юношеские стихи», куда вошли стихотворения «Бабушке» (1913), «Генералам 12-го года» (1913), «Вам одеваться было лень» (1914), «Мне нравится, что Вы больны не мной» (1915) и многие другие. Эта книга никогда не была напечатана. А между тем был канун Революции, и скорее всего повинуясь голосу интуиции, Цветаева стала писать стихи о России. В 1916 году сложился новый сборник «Версты», который выйдет только в 1922 году.

С весны 1917 года для Цветаевой наступил трудный период. К Февральской революции она отнеслась безучастно. Происходившие события не затронули души, как человек она в них отсутствует. В апреле 1917 года Марина Цветаева родила вторую дочь Ирину. В самый разгар Октябрьских событий Марина Ивановна в Москве, а затем с мужем уезжает в Коктебель к Волошину. Когда же через некоторое время она вернулась в Москву за детьми, обратного пути в Крым уже не было. Так, с поздней осени 1917 года началась для Марины Цветаевой расставание с мужем.

Осенью 1919 года, чтобы как-то прокормить детей, она отдала их в Кунцевский детский приют, но заболевшую Алю пришлось забрать домой и выхаживать, а в это время Ирина умерла от голода. Но как много она в это время писала! С 1917 по 1920 год она успела создать больше трехсот стихотворений, большую поэму — сказку «Царь-девица», шесть романтических пьес. И кроме этого сделать множество записей, эссе. Цветаева находилась в поразительном расцвете творческих сил.

14 июля 1921 года Цветаева получила известие от мужа. Он написал, что находится в Чехословакии. 11 мая 1922 года Цветаева навсегда оставляет свой дом в Москве и едет к мужу вместе с дочерью. Начинается долгая эмиграция. Сначала- два с половиной месяца в Берлине, где она успела написать около двадцати стихотворений, затем в Чехии три с половиной года и с 1 ноября 1925 года — во Франции, где прожила тринадцать лет. 1 февраля 1925 года у Цветаевой родился сын Георгий. За границей жилось бедно, неустроенно, тяжело. Во Франции ей многое не нравилось, Она чувствовала себя никому не нужной, Эфрор тянется к Советскому Союзу и в начале тридцатых годов стал сотрудничать в «Союзе возвращения на родину».

В 1930 году Цветаева написала стихотворный реквием на потрясшую ее кончину Владимира Маяковского, цикл стихов К Пушкину (1931). В 1930-е годы главное место в творчестве Марины Цветаевой стала занимать проза. В прозе она уходила от воспоминания, так родились «Отец и его музей», «Мать и музыка», «Жених».

Вся цветаевская проза носила автобиографический характер. Печальные события — кончины современников, которых любила и чтила, служили другим поводом для создания очерков-реквиемов; «Живое о живом» (о М. Волошине), «Пленный дух» (об Андрее
Белом), «Нездешний вечер» (о М. Кузмине). Все это было написано в период с 1932 по 1937 год. И еще Цветаева пишет в это время статьи, касающиеся проблемы поэта, его дара, призвания; «Поэт и время», «Искусство при свете совести». «Эпос и лирика современной России», «Поэты с историей и поэты без истории». Но это было еще не все. За границей ей удалось напечатать несколько отрывков из своих дневников разных лет: «0 любви», «0 благодарности». Появляются в это время и стихи. Так она создаёт оду своему неразлучному верному другу — письменному столу — цикл «Стол».

В «Стихах к сыну» Цветаева напутствует будущего человека, которому всего семь лет, в августе 1937 года Ариадна, а вслед за ней и Сергей Яковлевич, уезжают в Москву. 12 июня 1939 года Марина Ивановна Цветаева с сыном Георгием возвращается в Советский Союз. Ей — 46 лет.

Семья, наконец, воссоединилась. Все вместе они поселись в подмосковном Волшево, Но это последнее счастье было недолгим: 27 августа арестовали дочь Ариадну, потом ее несправедливо осудили и почти 18 лет она провела в лагерях и ссылке. (Только в

Средняя школа № 35

Экзаменационная работа по литературе.

Марина Цветаева: судьба, личность, творчество.

Марина Цветаева родилась в ночь с 26 на 27 сентября, «между воскресеньем и субботой», в 1982 году. Позже она напишет об этом:

Красною кистью

Рябина зажглась.

Падали листья,

Я родилась.

Спорили сотни

Колоколов.

День был субботний:

Иоанн Богослов.
Почти двадцать лет (до замужества) она прожила в доме №8 в Трехпрудном переулке. Этот дом Цветаева очень любила и называла «самым родным из всех своих мест». В письме к чешской подруге Анне Тесковой она писала:
«…Трехпрудный переулок, где стоял наш Дом, но это был целый мир, вроде именья, и целый психический мир – не меньше, а может быть и больше дома
Ростовых, ибо дом Ростовых плюс еще сто лет…». С другими детьми дети
Цветаевых почти не общались, и весь мир сосредотачивался в Доме. Молодая
Цветаева призывала:

Ты, чьи сны еще непробудны,

Чьи движенья еще тихи,

В переулок сходи Трехпрудный,

Если любишь мои стихи.

……………………………

Умоляю – пока не поздно,

Приходи посмотреть наш дом!

……………………………

Этот мир невозвратно-чудный

Ты застанешь еще, спеши!

В переулок сходи Трехпрудный,

В эту душу моей души.

Детство
Большинство документальных материалов о детстве Марины Цветаевой исчезли или засекречены. Автобиографическая проза творчески преломляет действительность, это «не «я», а необычный ребенок в обычном мире». В действительности отношения между членами большой семьи были очень непростыми. Отцом ее был Иван Владимирович Цветаев, профессор Московского университета, преподававший римскую словесность, основатель Музея изящных искусств имени Александра ((((Музея изобразительных искусств имени А.С.
Пушкина) . Первой женой его была Варвара Дмитриевна Иловайская (дочь известного историка Иловайского). В ранней молодости она влюбилась в женатого мужчину, но по воле своего властного отца вышла замуж за профессора Цветаева. У них было двое детей: дочь Валерия и сын Андрей.
Вскоре после его появления на свет Варвара Дмитриевна умерла, и Иван
Владимирович вновь женился – на Марии Александровне Мейн, очень талантливой пианистке, переводчице, женщине романтической и одаренной. Как пишет
Цветаева: «Папу она бесконечно любила, но два первых года очень мучалась его неугасшей любовью к первой жене. Вышла замуж с целью заменить мать его осиротевшим детям – Валерии 8-ми лет и Андрею 1-го года». До замужества
Мария Александровна жила замкнуто, знакомых почти не было. Выйдя замуж, она очень старалась привязать к себе детей мужа, но навыков общения практически не было. Она много мучилась, но так и не смогла подружиться с Валерией, которая обожала свою покойную мать и на всю жизнь осталась настроенной против мачехи. Эта нелюбовь переносилась и на дочерей Марии Александровны
– Марину и Анастасию.

Огромное влияние оказала мать на формирование характера детей.
Главной определяющей чертой отношения Марии Александровны к детям была непреклонность. Она была сдержана и внешне неласкова, но не равнодушна, и связывала с дочерями все свои несбывшиеся надежды. Мария Александровна мечтала, что дочери, наследовав ее высокие стремления, выйдут в мир искусства. Было определено, что важно лишь духовное: искусство, природа, честь и честность, религия. Все, что могло духовно развить детей, предоставлялось им: разноязыкие гувернантки, книги, музыка театр. Они почти одновременно начали говорить на трех языках: русском, французском и немецком. Мать стремилась дать детям возможно больше, передать им свои представления о мире. Никто не скажет об этом лучше самой Цветаевой: «О, как мать торопилась с нотами, с буквами, с Ундинами, с Джейн Эйрами, с
Антонами Горемыками, с презрением к физической боли, со Св. Еленой, с одним против всех, с одним – без всех, точно знала, что не успеет… так вот – хотя бы это, и хотя бы еще это, и еще это, и это еще… Чтобы было, чем помянуть!
Чтобы сразу накормить – на всю жизнь! Как с первой до последней минуты давала – и даже давила! – не давая улечься, умяться (нам – успокоиться), заливая и забивая с верхом – впечатление на впечатление, воспоминание на воспоминание – как в уже невмещающий сундук (кстати, оказавшийся бездонным), нечаянно или нарочно?.. Мать точно заживо похоронила себя внутри нас – на вечную жизнь. Как уплотняла нас невидимостями и невесомостями, этим навсегда вытесняя из нас всю весомость и видимость. И какое счастье, что все это была не наука, а Лирика – то, чего всегда мало…
Мать поила нас из вскрытой жилы Лирики…»

Материальное, внешнее считалось низким и недостойным. Марина Цветаева на всю жизнь унаследовала материнское: «Деньги – грязь». Незадолго до смерти она пишет в своем дневнике: «Я отродясь, как вся наша семья – была избавлена от этих двух понятий: слава и деньги… Деньги? Да плевать мне на них. Я их чувствую только, когда их – нет… Ведь я могла бы зарабатывать вдвое больше. Ну – и? Ну, вдвое больше бумажек в конверте. Но у меня-то что останется?.. Ведь нужно быть мертвым, чтобы предпочесть – деньги».

Характер молодой Марины Цветаевой был нелегким – и для нее самой, и для окружающих. Гордость и застенчивость, упрямство и непреклонность, мечтательность и несдержанность – вот что было типично для нее. «Страх и жалость (еще гнев, еще тоска, еще жалость) были главные страсти моего детства». Между детьми драки возникали по любым поводам и часто разрешались кулаками. Главным поводом для ссор между сестрами было стремление к единоличному обладанию чем-нибудь, совсем не обязательно вещественным. Все, что хотела любить Марина Цветаева, она хотела любить одна: картинки, игрушки, книги, литературных героев.

Все детство Цветаева читала запоем, не читала, а «жила книгами», одно из первых ее стихотворений так и называется: «Книги в красном переплете»:

Из рая детского житья

Вы мне привет прощальный шлете,

Неизменившие друзья

В потертом красном переплете.

Чуть легкий выучен урок,

Бегу тотчас же к вам, бывало.

Уж поздно! – Мама, десять строк!.. –

Но, к счастью, мама забывала.

………………………………….

О, золотые времена,

Где взор смелей и сердце чище!

О, золотые имена:

Гек Финн, Том Сойер, Принц и Нищий!

Первым поэтом Цветаевой оказался Пушкин. В пять лет она наткнулась в шкафу Валерии на «Сочинения» Пушкина. Мать не разрешала ей брать эту книгу, и девочка читала тайком, уткнувшись головой в шкаф. Впрочем, Пушкина она узнала еще до этого: по памятнику на Тверском бульваре, картине «Дуэль» в родительской спальне, рассказам матери. Он был первым, кого она прочла сама. Навсегда Пушкин остался для Цветаевой Первым Поэтом, мерилом высоты поэзии.

«Счастливая, невозвратимая пора детства» кончилась в 1902 году. Мария
Александровна заболела чахоткой, здоровье ее требовало теплого и мягкого климата, и семья уехала за границу. Поехали все, кроме Андрюши, который остался с дедом Иловайским. Сначала они поселились в «Русском пансионе» в
Нерви под Генуей. Эта зима 1902/1903 годов была для сестер Цветаевых периодом «Дикой воли». Сначала они познакомились и крепко подружились с сыном хозяина пансиона Володей, с которым проводили целые дни на природе.
Позже Цветаева посвятила памяти этой дружбы несколько стихотворений своей первой книги:

Он был синеглазый и рыжий,

(Как порох во время игры!)

Лукавый и ласковый. Мы же

Две маленьких русых сестры.

Уж ночь опустилась на скалы,

Дымится над морем костер.

И клонит Володя усталый

Головку на плечи сестер.

…………………………

За скалы цепляются юбки,

От камешков рвется карман.

Мы курим – как взрослые – трубки,

Мы воры, а он атаман.

А еще в пансионе жили революционеры-эмигранты. Десятилетняя Цветаева стремилась понять их идеи, писала о них стихи, которые, впрочем, не сохранились. Мать опасалась влияния революционных идей на детские умы, но ничего не могла поделать. Позже в «Ответе на анкету» Цветаева отмечала этот период как «одно из важных душевных событий».

В мае 1903 года Марина и Ася поступили в пансион Лаказ в Лозанне.
Атмосфера здесь была уютной, почти семейной. Девочки усовершенствовали познания во французском, время от времени их навещала мать. Исчезало безбожие, принятое под влиянием революционеров в Нерви. Через год родители забрали девочек и поселились в Германии во Фрейбурге. Марина Цветаева влюбляется в эту страну, которую безумно и восторженно любила ее мать. Дух
Германии она ощущала родным, язык знала так же хорошо, как и русский. «Как я любила – с тоской любила! до безумия любила! – Шварцвальд» -- вспоминала Цветаева позднее. И на всю жизнь осталась она убеждена: «Во мне много душ. Но главная моя душа – германская» Здесь же, во Фрейбурге, зародились две страсти Цветаевой – Наполеон и Россия. Тоска по Родине, которую девочка не видела почти три года, разбудила в ней первое «родино- чувствие».
В 1905 году семья Цветаевых вернулась в Россию. Некоторое время они прожили в Ялте. Потом Марии Александровне стало гораздо хуже, и она решила вернуться в родные места. Семья переехала на дачу в Тарусу, где Мария
Александровна и умерла. Марине Цветаевой было тринадцать лет. Детство кончилось.

Учеба Марины Цветаевой проходила нерегулярно и не очень успешно. После смерти матери она переходила из одной гимназии в другую, трижды выгонялась за дерзость. Очень интересны воспоминания школьных подруг Цветаевой, которые дают представление о ее личности.

«…очень живая девочка с пытливым и насмешливым взглядом. Причесана она была под мальчика. Она была очень способна к гуманитарным наукам и мало прилагала усилий к точным наукам. Она все переходила из одной гимназии в другую. Ее скорее привлекали старшие подруги, чем младшие…

…У нас постоянно были шумные споры о новых людях. Марина говорила смело, отметая все старое, отжившее…»

« Марина была один год пансионеркой, после смерти матери. У нее было угрюмое лицо, медленная походка, сутулая спина и фигура… это была увлекающаяся натура. Она была слишком умная, увлекалась героями книг, а не учителями… Она старалась познакомить меня с революционной литературой»
«…Мне казалось, что за своенравием, порой даже эксцентричностью ее поступков скрывается нечто более глубокое, что свойственно только незаурядной, одаренной натуре. Многие из нас знали, вернее угадывали, что
Цветаева что-то пишет, но она никому не показывала своих стихов, и нам было неведомо, чем она живет, какие строки слагались в ту пору в ее уме. Это были строки ее «Вечернего альбома», где уже проявились и богатство воображения, и подлинный поэтический дар… Это была ученица совсем особого склада. Не шла к ней ни гимназическая форма, ни тесная школьная парта. И в самом деле, в то время как все мы - а нас в классе было 40 человек - приходили в гимназию изо дня в день, готовили дома уроки, отвечали при вызове, Цветаева каким-то образом была вне гимназической сферы, вне обычного распорядка. Среди нас она была как экзотическая птица, случайно залетевшая в стайку пернатых северного леса. Кругом движенье, гомон, щебетанье, но у нее иной полет, иной язык…Она неизменно читала или что-то писала на уроках, явно безразличная к тому, что происходит в классе; только изредка вдруг приподнимет голову, заслышав что-то стоящее внимания, иногда сделает какое-нибудь замечание и снова погрузится в чтение… Однажды у
Цветаевой появилось небывалое желание: стать прилежной ученицей. Придя утром в класс, она уселась на первую парту в среднем ряду, разложила учебники, тетради, ничуть не заботясь о том, что заняла чужое место. Оно принадлежало одной тихонькой, малозаметной девочке. Когда та пришла и растерянно остановилась около своей парты, Цветаева во всеуслышание заявила,

что с этого дня будет заниматься по-настоящему, слушать на уроках, записывать и никуда отсюда не уйдет. В классе зашумели, заспорили, девочка чуть не плакала. Со всех сторон послышались упреки, порицания - ничто не помогало. Цветаева возражала, что на последней парте трудно следить за уроком, что она долго пробыла там и почему-то должна оставаться там навсегда. И в конце концов ее оставили в покое, а огорченную девочку где-то пристроили в сторонке. Как и следовало ожидать, дня через три внезапно нахлынувшее рвение исчезло. Цветаевой не понравилось сидеть слишком близко от кафедры, и, забрав свои книги, она вернулась на свое прежнее место… В классе Цветаева держалась особняком. Она присматривалась ко многим, но найти среди нас настоящей подруги не могла. Бывало и так: кто-нибудь из учениц другого класса вызовет в ней восхищение, она начнет ее идеализировать, сближается с ней, но, узнав поближе, разочаруется, отойдет.
Однажды она подошла ко мне: «Пойдемте походим». В ее манере подходить к людям было что-то подкупающе мягкое и вместе с тем властное. Ей никто не отказывал…Она могла, если захочет, как магнит притягивать к себе людей и, думается, легко могла и оттолкнуть»

Поглощенная любовью к Наполеону, к «легенде» о Наполеоне, Цветаева почти перестала ходить в гимназию. Она пряталась на чердаке, дожидалась ухода отца на службу, а потом спускалась в свою комнату и погружалась в чтение. Даже в киот в своей комнате она вместо иконы вставила портрет
Наполеона. Героем ее стихов стал сын Наполеона – герцог Рейхштадтский, герой пьесы Э. Ростана «Орленок». Эта страсть заставила Цветаеву взяться за первую серьезную литературную работу – перевод Ростана. Для этого она в
1909 году совершенно одна поехала в Париж, чтобы прослушать в Сорбонне курс старофранцузской литературы.

Дома до звезд, а небо ниже,

Земля в чаду ему близка.

В большом и радостном Париже

Все та же тайная тоска.

…………………………..

Я здесь одна. К стволу каштана

Прильнуть так сладко голове!

И в сердце плачет стих Ростана

Как там, в покинутой Москве.

Париж в ночи мне чужд и жалок,

Дороже сердцу прежний бред!

Иду домой, там грусть фиалок

И чей-то ласковый портрет.

Там чей-то взор печально-братский,

Там нежный профиль на стене.

Rostand и мученик-Рейхштадский

И Сара – все придут во сне!..

В 1908-1910 годах Иван Владимирович часто уезжал из Москвы и сестры
Цветаевы попали под влияние поэта Эллиса – Льва Львовича Кобылинского.
«Переводчик Бодлера, один из самых ранних страстных символистов, разбросанный поэт, гениальный человек» – так определяла его позже
Цветаева. Смыслом своей жизни Эллис считал поиск путей духовного перерождения мира для борьбы с Духом Зла – Сатаной. Почти каждый вечер, а иногда и всю ночь проводили девочки в беседах с ним. Цветаева посвятила ему свою поэму «Чародей» – так называли сестры Эллиса.

Он был наш ангел, был наш демон,

Наш гувернер – наш чародей,

Наш принц и рыцарь – был нам всем он

Среди людей!

В нем было столько изобилий,

Что и не знаю, как начну!

Мы пламенно его любили –

Одну весну.

……………………………

Садимся – смотрим – знаем – любим,

И чуем, не спуская глаз,

Что за него себя погубим,

А он – за нас.

……………………………

О Эллис! – прелесть, юность, свежесть,

Невинный и волшебный вздор!

Плач ангела! – Зубовный скрежет!

Святой танцор,

Без думы о насущном хлебе

Живущий – чем и как – Бог весть!

Не знаю, есть ли Бог на небе! –

Но, если есть –

Уже сейчас, на этом свете,

Все до единого грехи

Тебе отпущены за эти

Мои стихи.

О Эллис! – рыцарь без измены!

Сын голубейшей из отчизн!

С тобою раздвигались стены

В иную жизнь…

Где б ни сомкнулись наши веки

В безлюдии каких пустынь –

Ты – наш и мы – твои. Во веки

Веков. Аминь.
В свою очередь он посвяти сестрам Цветаевым несколько стихотворений, вошедших в книгу «Арго». В разгар этой дружбы Эллис сделал едва достигшей семнадцатилетия Марине Цветаевой предложение стать его женой. Она отказала, потому что «…не понимала, как можно променять такую огромную дружбу – на брак?» Однако именно Эллис открыл Цветаевой мир русской поэзии и ввел ее в московский литературный круг.

В 1910 году Марина Цветаева за свой счет издала первую книгу стихов –
«Вечерний альбом». Она отослала ее «с просьбой просмотреть» Брюсову,
Волошину, в издательство «Мусагет». Стихи были встречены одобрительно, поступили одобрительные отзывы от Волошина, Брюсова, Гумилева. Книга эта условно делится на три части: «Детство», «Любовь» и «Только тени».

«Детство» – это общее детство Марины и Аси, сестер – счастье быть с матерью, красота природы, первые влюбленности, дружба, гимназия, книги.
Поражает естественность, доверчивость и искренность этих стихов – так говорят с близкой подругой.

Раздел «Любовь» посвящен Владимиру Нилендеру. Он был очень увлечен девушкой, но роман не состоялся. В сущности, вся книга была письмом к
Нилендеру, с которым она решила не встречаться. Цветаева говорит о любви, о тоске и одиночестве:

По тебе тоскует наша зала,

Ты в тени видал ее едва –

По тебе тоскуют те слова,

Что в тени тебе я не сказала…

Третий раздел «Только тени» обращен к «любимым теням» – Наполеону, герцогу Рейхштадскому, «даме с камелиями» и Сарре Бернар, возникает и образ
Нилендера – ушедшего в прошлое.

В этом сборнике Цветаева облекает свои переживания в лирические стихотворения о несостоявшейся любви, о невозвратности минувшего и о верности любящей. В ее стихах появляется лирическая героиня - молодая девушка, мечтающая о любви. "Вечерний альбом" - это скрытое посвящение.
Перед каждым разделом - эпиграф, а то и по два: из Ростана и Библии. Таковы столпы первого возведенного Мариной Цветаевой здания поэзии. Какое оно еще пока ненадежное, это здание; как зыбки его некоторые части, сотворенные полудетской рукой. Немало инфантильных строк - впрочем, вполне оригинальных, ни на чьи не похожих. Но некоторые стихи уже предвещали будущего поэта. В первую очередь - безудержная и страстная "Молитва", написанная Цветаевой в день семнадцатилетия, 26 сентября 1909 года:

Христос и Бог! Я жажду чуда

Теперь, сейчас, в начале дня!

О, дай мне умереть, покуда

Вся жизнь как книга для меня.

Ты мудрый, ты не скажешь строго:

"Терпи, еще не кончен срок".

Ты сам мне подал - слишком много!

Я жажду сразу - всех дорог!

................................

Люблю и крест, и шелк, и каски,

Моя душа мгновений след...

Ты дал мне детство - лучше сказки

И дай мне смерть - в семнадцать лет!
В стихотворении "Молитва" скрытое обещание жить и творить: "Я жажду всех дорог!". Они появятся во множестве – разнообразные дороги цветаевского творчества. В стихах "Вечернего альбома" рядом с попытками выразить детские впечатления и воспоминания соседствовала недетская сила, которая пробивала себе путь сквозь немудреную оболочку зарифмованного детского дневника московской гимназистки. В этом сборнике Цветаева много сказала о себе, о своих чувствах к дорогим ее сердцу людям; в первую очередь о маме и о сестре Асе. "Вечерний альбом" завершается стихотворением "Еще молитва".
Цветаевская героиня молит создателя послать ей простую земную любовь. В лучших стихотворениях первой книги Цветаевой уже угадываются интонации главного конфликта ее любовной поэзии: конфликта между "землей" и "небом", между страстью и идеальной любовью, между сиюминутным и вечным - конфликта цветаевской поэзии: быта и бытия.

«Стихи Марины Цветаевой, напротив, всегда отправляются от какого- нибудь реального факта, от чего-нибудь действительно пережитого. Не боясь вводить в поэзию повседневность, она берет непосредственно черты жизни, и это придает стихам ее жуткую интимность», -- говорит Брюсов.

Восхищен ее стихами был Максимилиан Волошин, который писал: «…это прекрасная и непосредственная книга, исполненная истинно женским обаянием». Он встретился с Цветаевой, а после послал ей стихотворение:

К вам душа так радостно влекома!

О, какая веет благодать

От страниц «Вечернего альбома»!

(Почему «альбом», а не «тетрадь»?)

……………………………….

В вашей книге столько достижений…

Кто же Вы? Простите мой вопрос.

……………………………….

Кто Вам дал такую ясность красок?

Кто Вам дал такую точность слов?

Смелость все сказать: от детских ласок

До весенних новолунных снов?

Ваша книга – это весть «оттуда»,

Утренняя благостная весть.

Я давно уж не приемлю чуда,

Но как сладко слышать: «Чудо – есть!»

Позже Волошин пригласил сестер Цветаевых провести лето в его доме в
Коктебеле, в Крыму. Летом 1911 года Марина Цветаева приехала туда. В доме
Волошиных постоянно жила большая компания – друзья и знакомые Макса, их друзья и знакомые – в большинстве своем люди творческие: писатели, поэты композиторы, художники. Именно этим летом Цветаева познакомилась со своим будущим мужем Сергеем Эфроном. Он был на год моложе ее, ему не исполнилось даже восемнадцати. Сергей представлялся Цветаевой средневековым рыцарем – идеалом благородства, порядочности, воспитанности, достоинства. Она поэтизировала Сергея, он был для нее в большой степени героем, романтическим образом.

Я с вызовом ношу его кольцо!

Да, в Вечности – жена, не на бумаге. –

Его чрезмерно узкое лицо

Подобно шпаге.

Безмолвен рот его, углами вниз,

Мучительно-великолепны брови.

В его лице трагически слились

Две древних крови.

Он тонок первой тонкостью ветвей.

Его глаза – прекрасно-бесполезны! –

Под крыльями раскинутых бровей –

Две бездны.

В его лице я рыцарству верна,

Всем вам, кто жил и умирал без страху!

Такие – в роковые времена –

Слагают стансы – и идут на плаху.

Марина Цветаева чувствовала себя старше, взрослее своего мужа. Любовь, забота сочеталась в ней со стремлением определять жизнь своего мужа, направить ее так, как она себе это представляла. Марина заботилась о Сергее
– ведь он был совсем мальчиком, еще даже не кончившим гимназии, к тому же болел туберкулезом. Их венчание состоялось в январе 1912 года в Москве, молодая семья поселилась в Замоскворечье в Екатерининском переулке. В феврале этого же года вышел второй сборник стихов Цветаевой «Волшебный фонарь». Эта книга не вызвала такого одобрения критики как первая, сборник отмечался как «слабость молодого поэта, перепевающего самого себя».
Цветаева понимала справедливость этих доводов, позже она сказала, что
«Вечерний альбом» и «Волшебный фонарь» «по духу – одна книга». В ней продолжаются те же темы и прежде всего – тема любви, проходящая через все творчество Цветаевой.

В стихотворении «На радость» она провозглашает счастье жизни. Любовь обостряет восприятие мира, во всем влюбленным видится чудо – и в «пыльных дорогах», и в прелести «шалашей на час», и в сказочных «звериных берлогах».
Именно любовь дарит героине ощущение полноты жизни:

Милый, милый, мы, как боги:

Целый мир для нас.

Ей кажется, что все создано лишь для двоих, им всюду легко, они чувствуют, что «всюду дома мы на свете». Героиня ощущает свою власть над миром, отвергает «домашний круг» – сейчас ей ближе «простор и зелень луга», свобода. Она захвачена и очарована любовью, все остальное кажется ей неважным, несущественным, она согласна на самозабвенный плен любви:

Милый, милый, друг у друга

Мы навек в плену!

Для героини любовь – это возможность самораскрытия, способ познания и восприятия мира.

31 мая 1912 года состоялось открытие Музея изящных искусств имени
Александра (((, созданию которого посвятил жизнь Иван Владимирович Цветаев.
Оно происходило чрезвычайно пышно и торжественно, приехал сам император
Николай Второй с семьей. Однако Музей отнял у профессора Цветаева слишком много сил. Он стал директором музея, мечтал написать книгу, но здоровье его было подорвано. Он еще успел стать крестным отцом дочери Марины Ариадны и сына Аси Андрея. Иван Владимирович Цветаев умер спустя год с небольшим после открытия Музея – главного дела своей жизни.

Дореволюционная молодость.

5 сентября 1912 года у Марины Цветаевой родилась дочь. Она выбрала для девочки необычное имя из греческой мифологии – Ариадна: «назвала ее
Ариадной вопреки Сереже, который любит русские имена, …друзьям, которые находят, что это салонно. Семи лет от роду я написала драму, где героиню звали Антрилией. – От Антрилии до Ариадны.
Ариадна – ведь это так ответственно!
Именно поэтому».

Марина Цветаева долго не могла оправиться то родов, однако потом сама начала кормить Алю. Она мечтала о счастливом будущем дочери.

Ты будешь невинной, тонкой,

Прелестной – и всем чужой.

Стремительной амазонкой,

Пленительной госпожой,

И косы свои, пожалуй,

Ты будешь носить как шлем.

Ты будешь царица бала

И всех молодых поэм.

И многих пронзит, царица,

Насмешливый твой клинок.

И все, что мне – только снится,

Ты будешь иметь у ног.

Всё будет тебе покорно,

И все при тебе – тихи

Ты будешь, как я – бесспорно –

И лучше – писать стихи…

Аля росла удивительным ребенком. К четырем годам она научилась читать, к пяти – писать, с шести начала вести дневники. В семь лет она писала стихи, рисовала, переписывалась с Анной Ахматовой, Константином
Бальмонтом, Максимилианом Волошиным и его матерью. Марина Цветаева сама учила Алю, среди ее упражнений сохранилось сочинение «Моя мать», дающее поразительно точный психологический портрет Цветаевой.

«Моя мать очень странная.

Моя мать совсем не похожа на мать. Матери всегда любуются на своего ребенка, и вообще на детей, а Марина маленьких детей не любит.

У нее светло-русые волосы, они по бокам завиваются. У нее зеленые глаза, нос с горбинкой и розовые губы. У нее стройный рост и руки, которые мне нравятся.

Ее любимый день – Благовещение. Она грустна, быстра, любит Стихи и
Музыку. Она пишет стихи. Она терпелива, терпит всегда до крайности. Она сердится и любит. Она всегда куда-то торопится. У нее большая душа. Нежный голос. Быстрая походка. У Марины руки все в кольцах. Марина по ночам читает. У нее глаза почти всегда насмешливые. Она не любит, чтобы к ней приставали с какими-нибудь глупыми вопросами, она тогда очень сердится.

Иногда она ходит как потерянная, но вдруг точно просыпается, начинает говорить и опять точно куда-то уходит».

В детстве Аля была вторым «я» Цветаевой, существовало неразрывное единство между матерью и дочерью. «Она живет мною и я ею – как-то исступленно», -- пишет Цветаева в одном из писем. «Жизнь души – Алиной и моей – вырастет из моих стихов – пьес – ее тетрадок». В Але она пыталась воплотить свои представления о том, какой должна быть ее дочь, как и в муже – представления о рыцаре и идеале.

В 1914 году Марина Цветаева познакомилась с московской поэтессой
Софьей Яковлевной Парнок, которая была также переводчицей и литературным критиком. После их знакомства отношения в семье Цветаевых стали сложными.
Сергей Яковлевич переехал из дома в Борисоглебском переулке, где они тогда жили, к сестре, а потом ушел братом милосердия в действующую армию. Близкие отношения между Цветаевой и Парнок продолжались около полутора лет, они путешествовали вместе – к Волошину в Коктебель, на Украину, в Петербург.
Цветаева разрывалась между подругой и мужем, писала сестре Сергея Лиле:
«Соня меня очень любит, и я ее люблю – и это вечно, и от нее я не могу уйти… Сережу я люблю на всю жизнь, он мне родной, никогда и никуда я от него не уйду. Пишу ему то каждый, то – через день, он знает всю мою жизнь…». Позже, готовя книгу «Юношеские стихи», Цветаева составила цикл стихотворений, обращенных к Парнок, сначала она назвала его «Ошибка» – название, выражавшее ее отношение к этому эпизоду жизни. Позже она заменила это название более нейтральным «Подруга». Роман с Парнок Цветаева назвала
«часом своей первой катастрофы»

Повторю в канун разлуки,

Под конец любви,

Что любила эти руки

Властные твои,

И глаза – кого-кого-то

Взглядом не дарят! –

Требующие отчета

За случайный взгляд.

И еще скажу устало,

Слушать не спеши! –

Что твоя душа мне встала

Поперек души.

………………………

Счастлив, кто тебя не встретил

На своем пути.

Последнее стихотворение цикла, написанное уже после окончательного разрыва отношений, говорит о тоске по матери, по материнской ласке, доброте, участию. Рано осиротевшая Марина Цветаева искала в Парнок еще и замену умершей матери.

В оны дни ты мне была как мать,

Я в ночи тебя могла позвать,

Свет горячечный, свет бессонный,

Свет очей моих в ночи оны.

Благодатная, вспомяни,

Незакатные оны дни,

Материнские и дочерние,

Незакатные, невечерние.

Не смущать тебя пришла, прощай,

Только платья поцелую край,

Да взгляну тебе очами в очи,

Зацелованные в оны ночи.

Будет день – умру – и день – умрешь,

Будет день – пойму – и день – поймешь…

И вернется нам в день прощенный

Невозвратное время оно.

Этот разрыв, а также встреча и расставание с Осипом Мандельштамом в
1916 году очень повлияли на Цветаеву и на ее творчество. В стихах книги
«Версты. Выпуск (» видна уже совершенно другая Цветаева. Изменилась лирическая героиня. В ранних стихах это девочка, юная прелестная девушка, в изысканной одежде, в богатом окружении: соломенная шляпа, шубка, муфта, шаль из турецких стран, шелковое платье, камелек, браслет из бирюзы.
Преобладают слова ряда: игра, шалость, смех, веселье, нежность, невинность.
Цвета тоже характерны для описания юности, радости, невинности; в основном это светлые, легкие тона: белый, золотистый, синий, голубой, зеленый, очень много роз и розового. В «Верстах» лирическая героиня совершенно другая, она свободна от обязательств и ограничений, переступает общепринятые нормы веры, семьи, быта. Она имеет много обликов: богоотступница, чернокнижница, колдунья, ворожея, цыганка, воровка, каторжанка. Характерны такие слова, как: дороги, версты, ветер, ночь, бессонница, плач. Действие стихов происходит уже не в комнатах, а на улицах, дорогах, за городом, в пригороде. Основными становятся темные цвета: серый, сизый, черный, иссиня- черный, «цвета ночи», красный. Для стихов «Верст» характерно большое количество глаголов, новизна рифм и ритмов, обращение к фольклору.

Коли милым назову – не соскучишься.

Превеликою слыву – поцелуйщицей.

Коль по улице плыву – бабы морщатся:

Плясовницею слыву, да притворщицей.

А немилый кто взойдет, да придвинется –

Подивится весь народ – что за схимница,

Филин ухнет – черный кот ощетинится,

Будешь помнить целый год – чернокнижницу.

Хорошо, коль из ружья метко целятся,

Хорошо, коли братья верно делятся,

Коли сокол в мужья метит – девица…

Плясовница только я, да свирельница.

Коль похожа на жену – где повойник мой?

Коль похожа на вдову – где покойник мой?

Коли суженого жду – где бессонница?

Царь-Девицею живу, беззаконницей!

Волошин утверждал, что в Цветаевой сосуществуют, по меньшей мере, десять поэтов, что она вредит себе избытком. Он предлагал ей печатать стихи под различными псевдонимами. Цветаева отказалась: «Максино мифотворчество роковым образом преткнулось о скалу моей немецкой протестантской честности, губительной гордыни все, что пишу – подписывать».

Волошин познакомил Цветаеву с Аделаидой Герцык, неординарным, мудрым, сохранившим необычный творческий мир человеком. Вспоминая об их первой встрече, Цветаева писала: «он живописал мне ее: глухая, некрасивая, немолодая, неотразимая. Любит мои стихи, ждет меня к себе. Пришла и увидела
– только неотразимую. Подружились страстно».
Зимой 1915-1916 годов Цветаева, побывав в Петербурге, познакомилась с
Осипом Мандельштамом. Сразу же завязываются дружеские отношения, позже переросшие в краткую, но высокую любовь. С января по июнь 1916 года
Мандельштам часто приезжает в Москву, в этот же период появляются его стихи, посвященные Москве и Марине Цветаевой, которые неразрывно связываются в сознании поэта:

И в дугах каменных Успенского собора

Мне брови чудятся, высокие, дугой.

В это же время рождаются стихи Цветаевой, посвященные Мандельштаму, в том числе цикл «Стихи о Москве»

Из рук моих – нерукотворный град

Прими, мой странный, мой прекрасный брат.

Цветаева очень высоко оценивала поэтический талант Осипа Мандельштама:

Что вам, молодой Державин,

Мой невоспитанный стих.

Эта дружба не прошла для Цветаевой бесследно. Новой для нее была глубина и серьезность философских размышлений Мандельштама о мире, об истории и культуре. Ее поэзия стала шире и глубже. Цветаева говорила, что ее поэзия не испытывала никаких литературных влияний, только человеческие.
Она заметно выросла под влиянием личности Мандельштама, открыла в себе новые глубины.

Летом 1916 года Сергея Эфрона призвали в армию, он должен был пройти курс в школе прапорщиков. Несмотря на болезнь, его не освободили от воинской службы. В начале 1917 года Сергей был направлен в Нижний Новгород в распределительную школу прапорщиков. Он был оторван от семьи, оставив дома маленькую Алю и беременную Марину.

Революция.

Октябрьскую революцию Цветаева не поняла и не приняла. Лишь много позднее, уже в эмиграции, смогла она написать слова, прозвучавшие как горькое осуждение самой же себя: “Признай, минуй, отвергни Революцию – все равно она уже в тебе – и извечно… Ни одного крупного русского поэта современности, у которого после Революции не дрогнул и не вырос голос, -- нет”. Цветаева не была монархисткой, но опасалась за судьбу России, опасалась перемен. Николай ((отрекся от престола 1 марта 1917 года, на следующий день Марина написала:

Над церковкой голубые облака,

Крик вороний…

И проходят – цвета пепла и песка –

Революционные войска.

Ох ты барская, ты царская моя тоска!

Нету лиц у них и нет имен, --

Песен нету!

Заблудился ты, кремлевский звон,

В этом ветреном лесу знамен.

Помолись, Москва, ложись, Москва, на вечный сон.

Цветаева жалеет и павшего царя и его семью и призывает:

Грех отцовский не карай на сыне.

Сохрани, крестьянская Россия,

Царскосельского ягненка-Алексия!

Осенью Цветаева одна едет к Волошину в Коктебель, чтобы побыть с сестрой, у которой умерли первый и второй мужья и младший сын Алеша. Там она оказалась свидетельницей того, как революционные солдаты громили город и винные склады.

Ночь.-Норд-ост.-Рев солдат.-Рев волн.

Разгромили винный склад. – Вдоль стен

По канавам – драгоценный поток,

И кровавая в нем пляшет луна.

Ошалелые столбы тополей.

Ошалелое – в ночи – пенье птиц.

Царский памятник вчерашний – пуст,

И над памятником царским – ночь.

Гавань пьет, казармы пьют. Мир – наш!

Наше в княжеских подвалах вино!

Целый город, топоча как бык,

К мутной луже припадая – пьет.

В винном облаке – луна. – Кто здесь?

Будь товарищем, красотка: пей!

А по городу – веселый слух:

Где-то двое потонули в вине.

Услышав об Октябрьском перевороте, она выехала обратно в Москву, тревожась за детей и мужа. Цветаева узнает, что полк, в котором служил ее муж, защищает Кремль, и убитые исчисляются тысячами. Она думает о том, что может не застать мужа в живых и пишет письмо к нему – живому или мертвому:

«Разве Вы можете сидеть дома? Если бы все остались, Вы бы один пошли.
Потому что Вы безупречны. Потому что Вы не можете, чтобы убивали других.
Потому что Вы лев, отдающий львиную долю: жизнь – всем другим, зайцам и лисицам. Потому что Вы беззаветны и самоохраной брезгуете, потому что «я» для Вас не важно, потому что я все это с первого часа знала!

Если Бог сделает это чудо – оставит Вас в живых, я буду ходить за
Вами, как собака…»

От этой клятвы Марина Цветаева не отступила никогда.

Все обошлось, Цветаева встретилась с мужем в Москве, откуда он, впрочем, скоро уехал – сначала в Коктебель, а потом на Дон в
Добровольческую армию. Цветаева тоже собиралась пережить страшное послереволюционное время в Коктебеле у Волошиных, но выехать туда уже было невозможно. Она осталась в Москве одна с двумя детьми, ничего не зная о муже. В их квартиру вселили чужих людей, оставив Цветаевой с девочками и няней всего три комнаты. До сих пор она не сталкивалась с житейскими трудностями, была прислуга, кухарки, няни. Теперь же все это отошло в прошлое, пропали деньги, оставленные матерью, не хватало еды, дров, одежды.

Послереволюционная жизнь в России.

Жили мать с дочерьми в Москве очень бедно. Осенью 1918 года Марина
Цветаева устроилась на работу в Наркомнац (народный комитет по делам национальностей), в этом ей помог ее квартирант. В своих воспоминаниях
Цветаева приводит диалог между ней и жильцом:
« – Марина Ивановна, хотите службу? – Это мой квартирант влетел, Икс, коммунист, кротчайший и жарчайший.
- Есть, видите ли две: в банке и в Наркомнаце … Первая – на Никольской, вторая здесь, в здании первой Чрезвычайки.
Я: -- ?! –
Он, уязвленный: -- Не беспокойтесь! Никто вас расстреливать не заставит. Вы только будете переписывать.
Я: -- Расстрелянных переписывать?
Он, раздраженно: -- Ах, вы не хотите понять!..»

В этом коротком диалоге видна и ситуация в Москве того периода, и конфликт между мировоззрением обывателя и поэта.

Обо всех бытовых подробностях повествуют записки Цветаевой
«Чердачное», составленные из дневников того времени.

«…я – у которой все в доме, кроме души, замерзло, и ничего в доме, кроме книг не уцелело…

…Люди не знают, как я безмерно ценю – слова! (Лучше денег, ибо могу платить той же монетой!)

…А сегодня, например, я целый день ела, а могла бы целый день писать.
Я совсем не хочу умереть с голоду в 19-м году, но еще меньше хочу сделаться свиньей.

…О, какое поле деятельности для меня сейчас, для моей ненасытности на любовь… Раньше, когда у всех все было, я все-таки ухитрялась давать.
Теперь, когда у меня ничего нет, я все-таки ухитряюсь давать… Даю я, как все делаю, из какого-то душевного авантюризма – ради улыбки – своей и чужой».

«Чердачное» – потому что жили Цветаева с дочерьми в чердачной комнате большого дома, который прежде принадлежал им целиком.

Чердачный дворец мой, дворцовый чердак!

Взойдите. Гора рукописных бумаг…

Так. – Руку! – Держите направо, --

Здесь лужа от крыши дырявой.

Теперь полюбуйтесь, воссев на сундук,

Какую мне Фландрию мне вывел паук.

Не слушайте толков досужих,

Что женщина – может без кружев!

Ну-с, перечень наших чердачных чудес:

Здесь наш посещают и ангел и бес,

И тот, кто обоих превыше.

Недолго ведь с неба – на крышу!

Вам дети мои – два чердачных царька,

С веселою музой моею пока

Вам призрачный ужин согрею, --

Покажут мою эмпирею.

А что с Вами будет, как выйдут дрова?

Дрова? Но на то у поэта – слова

Всегда – огневые – в запасе!

Нам нынешний год не опасен…

От века поэтовы корки черствы,

И дела нам нету до красной Москвы!

Глядите: от края – до края –

Вот наша Москва – голубая!

А если уж слишком поэта доймет

Московский, чумной, девятнадцатый год, --

Что ж, -- мы проживем и без хлеба!

Недолго ведь с крыши – на небо.

В творчестве того времени ожидаешь увидеть ту тяжесть жизни, быта, которая сопутствовала поэту в нелегкие послереволюционные годы. Однако за редким исключением там совершенно противоположное – в это время Цветаева увлекается театром, создает шесть романтических пьес (еще три не завершены). А еще циклы «Любви старинные туманы», «Комедьянт», «Дон-Жуан»,
«Кармен». Все это было попыткой ухода от реальности в прошлое – восемнадцатый век, галантный, легкий, изящный. Главная движущая сила всех ее пьес – любовь, почти всегда завершающаяся разлукой. Цветаева как будто не видит ужасной ситуации в стране.

В театральную студию Евгения Багратионовича Вахтангова Цветаеву ввел ее новый друг Павлик Антокольский. И его, и многих его товарищей, которые были лишь немногим младше ее, Цветаева чувствовала сыновьями. У нее уже было двое детей, она была известным поэтом, а они – студентами.

Именно Антокольский познакомил Цветаеву со своим другом Юрой
Завадским, которым она впоследствии увлеклась. К Завадскому обращен цикл стихов «Комедьянт»

Ваш нежный рот – сплошное целованье…

И это все, и я совсем как нищий.

Кто я теперь? – Единая? – Нет, тыща!

Завоеватель? – Нет, завоеванье!

Любовь ли это – или любованье,

Пера причуда – иль первопричина,

Томленье ли по ангельскому чину –

Иль чуточку кокетства – по призванью…

Весной 1919 года Цветаева читала в студии Вахтангова свою пьесу
«Метель» Тогда же она познакомилась с Сонечкой – Софьей Голлидэй, которая стала ее ближайшей подругой. В 1936 году, узнав о ее смерти, Марина
Цветаева написала «Повесть о Сонечке» – прекрасные прозаические воспоминания. Сонечка в повести – в некотором роде двойник Цветаевой. «Я точно то же слышала о любви, что говорит в повести Сонечка, -- от самой
Марины!» – говорила Анастасия Цветаева, которая с реальной Сонечкой никогда не встречалась.

«Это было женское существо, которое я больше всего на свете любила.
Может быть – больше всех существ (мужских и женских)» – писала она о
Сонечке своей чешской подруге Анне Тесковой.

Ландыш, ландыш белоснежный,

Розан аленький!

Каждый говорил ей нежно:

«Моя маленькая!»

Ликом – чистая иконка,

Пеньем – пеночка… --

И качал ее тихонько

На коленочках.

....................................

Так и кончилось с припевом:

«Моя маленькая!»

«Все лето писала мою любимую повесть о Сонечке. Я ее не намечтала, не напела. Раз в жизни я ни только ничего не добавила, а еле - совладала.

Пусть вся моя повесть - как кусочек сахара, мне по крайней мере, сладко было ее писать... Моя Сонечка. Меня почему-то задевало, оскорбляло, когда о ней говорили Софья Евгеньевна или просто Голлидей, или даже
Соня - точно на Сонечку не могут разориться! - я в этом видела равнодушие и даже бездарность.

Звать за глаза женщину по фамилии - фамильярность, обращение ее в мужчину, звать же за глаза - ее детским именем - признак близости и нежности, не могущий не задеть материнского чувства. Смешно? Я была на два, три года старше Сонечки, а обижалась за нее - как мать…
…Любить, любить... Что она думала, когда все так говорила: любить, любить?.. Сонечкино "любить" было быть. Не быть в другом: сбыться…Чужих для нее не было. Ни детей, ни людей.

…А теперь – прощай, Сонечка!

Да будешь ты благословенна за минуту блаженства и счастья, которое дала ты другому, одинокому, благодарному сердцу!

Боже мой! Целая минута блаженства! Да разве этого мало хоть бы и на всю жизнь человеческую?..»

Марина Цветаева и Сонечка Голлидэй расстались летом 1919 года, когда
Сонечка уехала играть в провинцию. Через несколько месяцев уехал в Белую армию еще один близкий друг Цветаевой – Володя Алексеев, тоже студиец
Вахтангова

Сильно ударила по Цветаевой смерть Александра Блока в 1921 году. Она завершает цикл «Стихи к Блоку», начатый еще в 1916 году. Цветаева видела
Блока только на его вечерах, она считала его таким же великим поэтом, как и
Пушкина. Цветаева славила его в молитвенном преклонении, «писала своего
Блока». В стихотворении «Ты проходишь на запад солнца» она берет за первоисточник православную молитву «Свете тихий».

И эту тайну надо разгадать, и если будешь разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время, потому, что Цветаева, как огромный океан, и каждый раз, погружаясь в него, твое сердце испытывает восторг и сострадание, а глаза наполняются слезами. Цветаева Марина Ивановна - поэтесса, родилась в Москве 26 сентября 1892 года, в семье процессора Московского университета Ивана Владимировича Цветаева, директора Румянцевского музея и основателя музея изящных искусств. Мать, Мария Александровна Мейн, одаренная пианистка, с детства привила дочери любовь к музыке. Болезнь матери была причиной поездок за границу, где Марина продолжала образование в пансионатах Лозанны и Фейбурга. Весной 1905 года Цветаева перешла в 7 класс. В декабре 1906 года она отказала В.А. Нилендеру, сделавшему ей предложение. Старше Цветаевой на 10 лет, филолог, ученик Ивана Владимировича, поэт, близкий московскому кружку символистов, страстный античник. Летом, Цветаева с отцом и младшей сестрой уезжают в Германию. Первая любовь еще не «растаяла» в ее душе, а будущее виделось туманно.

* «Сильнее гул, как будто выше зданья,
* В последний раз колеблется вагон,
* В последний раз… Мы едем…
* До свиданья,
* Мой зимний сон!
* Под шум вагона сладко верить чуду
* И к дальним дням еще туманным плыть
* Мир так широк! Тебя в нем позабуду
* Я, может быть?»

Лето в Германии, в маленьком городке Вайсер Хирш под Дрезденом, Марина живет в семье пастора, в то время как Иван Владимирович работает в музеях Берлина и Дрездена, собирая «содержимое» для будущего музея на Волхонке. Она была гениальной. Писать она начала в раннем детстве - по-русски, по-французски, по-немецки, а в возрасте, когда девушки кончают гимназии, ее уже знали и высоко ценили. Мятущаяся, шарахающаяся, строптивая, своевольная, резкая, непокорная, никем не покоренная, она всегда была «самой по себе». «Мое дело срывать личины, иногда при этом задевая кожу, а иногда и мясо». Дерзость и прямота иногда претит твоему ощущению. В Германии Марина Цветаева продолжала писать все также неутомимо и безудержно. Кончилось лето, но не остыла любовь. 27 сентября помечено стихотворение «Правда»:

* Нас разлучили не люди, а тени,
* Мальчик мой, сердце мое!
* Ты не услышишь. Надвинулись стены,

* Все потухает, сливается все

* Не было, нет и не будет замены
* Мальчик мой, сердце мое!

После приезда из Германии Марина начала свой последний учебный год в гимназии М.Г. Брюхоненко. «Это была ученица совсем особого склада», - вспоминает ее одноклассница Т.Н. Астапова. - «Не шла к ней ни гимназическая форма, ни тесная школьная парта… Среди нас она была, как экзотическая птица, случайно залетевшая в стайку пернатых северного леса. Из ее внешнего облика мне особенно запечатлелся нежный «жемчужный» цвет лица, взгляд близоруких глаз с золотистым отблеском сквозь прищуренные ресницы. Короткие русые волосы мягко ложатся вокруг головы и округлых щек. Но пожалуй самым характерным для нее были движения, походка - легкая, неслышная. Она как-то вдруг появилась и исчезла. Гимназию Цветаева посещала с перерывами. Вечно уткнувшись в книгу на последней парте, не замечала того, что происходит в классе». Марина Цветаева готовилась в это время к выходу в литературный мир. Неопытной еще рукой отобрала она сто одиннадцать стихотворений, в большинстве случаев не проставив даты написания, смешала хронологически, и разделила, весьма условно, на три части: «Детство», «Любовь», «Только тени». Книга называлась «Вечерний альбом». Это было скрытое посвящение. Некоторые стихи уже предвещали будущего поэта. В первую очередь - безудержная и страстная «Молитва», написанная в день 17-летия 26 сентября 1909 г.

* Христос и Бог! Я жажду чуда
* Теперь, сейчас, в начале дня!
* О, дай мне умереть, покуда
* Вся жизнь - как книга для меня.
* Люблю и шелк и крест и каски,
* Моя душа мгновенный след…
* Ты дал мне детство - лучше сказки
* И дай мне смерть в 17 лет!

Нет, она вовсе не хотела умирать в тот момент, когда писала эти строки - это было в своем роде расправление крыльев перед полетом. В стихах «Вечерний альбом» рядом с попытками выразить детские впечатления и воспоминания соседствовала недетская сила, которая пробивала себе путь сквозь немудрящую оболочку зарифмованного дневника московской гимназистки. Детская, неуклюжая форма таила в себе иной раз целые бури, предвещала еще не разродившиеся грозы. Первые настоящие любовные стихи, в которых отражены страдания, впервые полюбившей души, посвящены В.О. Нилендеру. В лучших стихотворениях первой книги Цветаевой уже угадываются интонации главного конфликта ее любовной поэзии: конфликта между «землей» и «небом», между страстью и идеальной любовью, между сиюминутным и вечным, и шире, - конфликта всей цветаевской поэзии: быта и бытия.

Навсегда распрощавшись с гимназией, Цветаева уехала в Гурзуф. Там одиночество нахлынуло с еще большей силой. Она целиком ушла в книги, которые не давали покоя и исцеления и полностью уводили ее от реальности. Позже, в 1909 году, 16 - летняя Цветаева самостоятельно совершает поездку в Париж, где в Сарбоне слушает курс истории французской литературы. В 1912 году появляется вторая книга «Волшебный фонарь», а затем в 1913 г. «Избранное» из двух книг, куда вошли лучшие стихотворения начинающей поэтессы.

Цели урока:

Образовательные:

  • познакомить с основными этапами жизни и творчества М.И. Цветаевой, дать полный очерк творчества поэта;
  • закрепить умение работать с художественной и критической литературой.

Развивающие:

  • развивать литературную речь учащихся;
  • развивать наблюдательность, память учащихся;
  • развивать интерес к поэзии Цветаевой и личности поэта;
  • формировать умение анализировать материал и делать верные выводы;
  • развивать образное мышление;
  • развивать поэтический вкус, художественную интуицию.

Воспитательные:

  • воспитывать любовь к русской поэзии;
  • расширять представления учащихся о жизненных ценностях.

Оборудование :

  • персональный компьютер,
  • интерактивная доска
  • выставка, посвященная творчеству М.И. Цветаевой

Ход урока

1. Организационный момент

Ещё раз всем добрый день! Давайте, ребята, начнём наш урок с добрых улыбок, подаренных друг другу. А вот теперь, пожалуйста, садитесь!

Учитель выясняет у дежурного по классу, кого – нет. Отмечает в журнале отсутствующих.

Ребята, сегодня мы начинаем разговор о Марине Ивановне Цветаевой, женщине – поэте, чьё творчество всегда вызывало неослабевающий интерес.

Тема нашего урока - «Марина Ивановна Цветаева: личность и судьба». См. Приложение 1 . Слайд № 1.

Как вы думаете, какова цель сегодняшнего занятия?

Ученик: Я бы определил цель урока как знакомство с центральными событиями жизни и творчества поэтессы, с особенностями ее мировоззрения.

Мне кажется, что сегодня мы должны узнать основные вехи жизни Цветаевой, важнейшие даты её жизни, имена тех людей, которые были близки этому человеку.

А ещё мы должны научиться сопоставлять факты биографии с творчеством этого поэта и, конечно, воспринимать, а потом и анализировать стихотворения Марины Ивановны.

Слайд № 2.

Запись в тетради темы.

Сегодня, ребята, почти каждый из вас получит в конце урока отметку. Итоговая отметка за урок будет складываться из следующих составляющих:

  • К сегодняшнему уроку вы разделились на группы. Каждая из групп получила опережающее домашнее задание – работу над проектом. Оценка за работу над проектом (она уже есть) вы получили после обсуждения в группе.
  • Количество литонов, которые вы заработаете за правильные ответы, точные дополнения, вашу активность. Так что дерзайте!

Ребята, давайте вспомним имена тех талантливых людей, которые рано ушли из жизни.

Ученики: В. Маяковский, Сергей Есенин, А. Блок, М. Ю. Лермонтов, Сергей Бодров, В. Цой…

Учитель: И продолжать можно бесконечно. Я часто задумываюсь над таким вопросом: Лучшие - не доживают. Почему? Что же, Господь так нетерпелив? Или здешнее наше обиталище – не самое подходящее место для гениальных умов и светлых душ? И намаявшись в убогости земного пространства, они излечиваются от жизни – исчезнув?

Звучит музыка. Слайды № 3 – 8 .

Учитель читает стихотворение «Знаю: уйду на заре».

Колокольный звон.

Вслушайтесь в это имя. Марина Цветаева. Эффектно и даже вычурно. Похоже на псевдоним. Но за цветочным именем – душа скитальца в бесконечности страстей. Везде – не дома, всегда – не богата (если не сказать - бедна) и, в общем-то, не слишком удачлива. Эммин писал: «Не жизнь, а лихая кручина – Аве, Марина!» А сама Цветаева однажды с горечью сказала: «И к имени моему «МАРИНА» - прибавьте: мученица»

Ребята, дома я вас просила поработать со словарями: кого называют мучениками?

2. Словарная работа

Ученики: В словаре Ожегова даётся такое определение:

Мученик – это человек, который подвергается физическим или нравственным мучениям, испытывает много страданий.

А в «Большой Российской энциклопедии» 2002-го года содержится такое определение:

Мученики – это лица, претерпевшие смерть за веру, причисленные в христианстве к лику святых. И там же есть интересный факт: пострадавших от гонений на Русскую православную церковь в годы советской власти называли «новомучениками российскими»

3. Создание проблемной ситуации

Учитель: В конце урока мы должны с вами дать ответ на вопрос: Почему Марина Ивановна назвала себя мученицей? Можем ли мы назвать её мученицей? Почему этот талантливейший человек так трагично закончил свою жизнь?

Может быть, у вас уже сейчас есть гипотезы?

Ребята высказывают свои гипотезы.

Запись эпиграфа к уроку.

Ну что ж, ребята, для того чтобы ответить на данный вопрос, нам необходимо познакомиться с непростой судьбой Марины Ивановны Цветаевой. Во время моего рассказа Вы заполняете в буклетах недостающие даты, фамилии людей, сыгравших определённую роль в жизни поэтессы. А потом мы проверим, что получилось.

4. Слово о поэте

Учитель произносит эмоциональное слово о поэте.

Мне самой очень близко творчество Марины Ивановны. Бесконечный интерес вызывает её судьба. И я, как женщина, восхищаюсь Цветаевой-женщиной. Слайд 11.

Каждая осень напоминает нам о дне рождении Марины Ивановны жаркими, горьковатыми даже на взгляд гроздьями рябины, вызывая в памяти прекрасные строки. Стихотворение «Красною кистью рябина зажглась».

Итак, 26 сентября 1892 года в семье профессора Ивана Владимировича Цветаева родилась дочь Марина. Слайд 12 - 13. Имя И.В. Цветаева, известного искусствоведа и филолога, сейчас можно прочитать на мемориальной доске, установленной на фасаде здания Музея изобразительных искусств им. Пушкина, - он основатель и создатель этого музея.

Мать Цветаевой, Мария Александровна, одарённая пианистка, ученица Рубинштейна, человек, глубоко и тонко чувствующий искусство, натура артистичная и чуткая, умерла рано, но влияние её на дочь несомненно.

Слайд 14. - Детство, юность, молодость Цветаевой прошли в Москве в Трехпрудном переулке, в доме № 8 и в тихой, провинциальной Тарусе. (Слайд 15. Смотрим отрывок про Тарусу). Ещё будучи гимназисткой, Марина Цветаева выпустила свой первый сборник – «Вечерний альбом». Слайд 16 . Это было в 1910 году. Стихи никому не известной поэтессы не только не затерялись, но и вызвали положительные отклики таких мастеров и требовательных знатоков стиха, как Валерий Брюсов, Максимилиан Волошин, который восторженно писал:

Кто Вам дал такую яркость красок?
Кто вам дал такую точность слов?
Смелость всё сказать – от детских ласок
До весенних, полнолунных снов?

До революции Марина Цветаева выпустила ещё две книги: "Волшебный фонарь" (1912) и поэму "Чародей" (1914).

Моим стихам, написанным так рано…
Разбросанным в пыли по магазинам
(Где их никто не брал и не берёт!),
Моим стихам, как драгоценным винам,
Настанет свой черёд.

Слайд 17 . - Зимой 1910-1911 гг. М.А. Волошин пригласил Марину Цветаеву и ее сестру Анастасию (Асю) провести лето 1911 г. в восточном Крыму, в Коктебеле, где жил он сам. В Коктебеле Цветаева познакомилась с Сергеем Яковлевичем Эфроном. Однажды, полушутя, она сказала Волошину, что выйдет замуж только за того, кто угадает, каков ее любимый камень. Вскоре Сергей Эфрон подарил ей найденный на морском берегу сердоли ковый камешек. Сердоли к и был любимым камнем Цветаевой.

В Сергее Эфроне, который был моложе ее на год, Цветаева увидела воплощенный идеал благородства, рыцарства и вместе с тем беззащитность. Любовь к Эфрону была для нее и преклонением, и духовным союзом, и почти материнской заботой. "Я с вызовом ношу его кольцо / - Да, в Вечности - жена, не на бумаге. - / Его чрезмерно узкое лицо / Подобно шпаге", - написала Цветаева об Эфроне, принимая любовь как клятву: "В его лице я рыцарству верна". Встречу с ним Цветаева восприняла как начало новой, взрослой жизни и как обретение счастья: "Настоящее, первое счастье / Не из книг!". Слайд 18. В январе 1912 г. произошло венчание Цветаевой и Сергея Эфрона. 5 сентября (старого стиля) у них родилась дочь Ариадна (Аля).

Но не всё так просто складывалось в жизни Цветаевой. 1917-й год. Революция. Давайте вспомним, как поэты и писатели восприняли революцию.

Ученики: Каждый по-разному.

Приводят примеры (отношение к революции Маяковского, Есенина, Ахматовой и др.).

Учитель: Октябрьскую революцию Марина Цветаева не приняла, и в 1922 году судьба забросила её за рубеж. Она уехала к мужу – Сергею Эфрону, белому офицеру, оказавшемуся в эмиграции в Праге. Если сказать, что Марина Цветаева любила Эфрона, - это значит - почти ничего не сказать. Она его боготворила, и все три года отсутствия известий о нём были для неё пыткой, страшнее которой она не могла себе вообразить. Увлечений в её жизни – «топлива» для творческого костра, которое, отгорев, рассеивалось навсегда, - было и будет немало; любовь - останется одна до конца дней.

В красной Москве она, жена белого офицера, все три долгие годы чувствовала себя отщепенкой. Слайд 19 . Лирика Марины Цветаевой лет революции и гражданской войны, когда она вся была поглощена ожиданием вестей от мужа, проникнута печалью. «Я вся закутана в печаль, - писала она. – Я живу печалью».

И огромная радость, когда пришло известие, что Сергей Эфрон жив.

Слайд 20. - Сначала Цветаева жила в Берлине, потом три года в Праге, в ноябре 1925 года перебралась в Париж. Жизнь была эмигрантская, трудная, нищая. В самих столицах жить было не по средствам, приходилось селиться в пригородах. К материальным лишениям добавлялась тоска по Родине.

Я предлагаю вам в качестве домашней работы следующее задание: выполнить подробный анализ стихотворения «Тоска по Родине», написанного Цветаевой за границей, вдали от дома.

Ученики записывают домашнее задание в дневники.

Согласитесь, немыслимо трудно работать поэту, когда он остаётся в таком безвоздушном пространстве, какова эмиграция, - без родной почвы под ногами, без родного неба над головой. И всё же именно чешский период поэтесса назвала самым счастливым в жизни. Последнее, что она написала в эмиграции, - цикл гневных, антифашистских стихов о растоптанной Чехословакии, которую поэтесса нежно и преданно любила. Это поистине «плач гнева и любви», поэзия обжигающего гражданского накала и трагического отчаяния. На этой ноте последнего отчаяния оборвалось творчество Марины Цветаевой. Дальше осталось только физическое существование. И того – в обрез. Она чувствовала себя ненужной, чужой всюду – несмотря на то, что у неё были знакомые и даже друзья.

И сам характер её менялся, всё сильнее одолевали заботы, не оставалось времени на чувства, как она говорила. Сердце остывало, душа уставала. Сергей Эфрон всё больше тянулся к Советскому Союзу. Приблизительно в 30-е гг. он сделался одним из активных деятелей организованного «Союза возвращения на Родину». Цветаева же упорно оставалась вне всякой политики.

И всё-таки в 1939 г. поэтесса восстанавливает своё советское гражданство и возвращается с 14-летним сыном Георгием (или Муром) на родину, вслед за дочерью и мужем, которые вернулись ещё в 1937 году. Возвращение состоялось в годы жестоких репрессий. Сергей Эфрон с дочерью Ариадной оказались арестованными. Цветаева так и не дождалась вестей о муже.

Перед самым возвращением на Родину поэтессе снится ужасный сон о смерти. Она поняла это и так и сказала в своих записях: дорога на тот свет. «Несусь неудержимо, с чувством страшной тоски и окончательного прощания. Точное чувство, что лечу вокруг земного шара, и страстно – и безнадёжно! – за него держусь, зная, что очередной круг будет – Вселенная: та полная пустота, которой так боялась в жизни. Было одно утешение: что ни остановить, ни изменить; роковое…»

К 1941 году огонь её души погас окончательно. Никто не сумел и не захотел поддержать его. Погас огонь любви – перестали писаться стихи. Исчезли стихи – ослабла воля к жизни.

Грянула война. 8 августа Марина Ивановна уезжала из Москвы пароходом, и провожал её Борис Пастернак. Там, в Елабуге, 31 августа 1941 года её не стало. Там она решила, что сну пора сбываться – и ушла во Вселенную.

Очень бы хотелось, чтобы вы постарались “понять до глубины” и трагическую участь поэта, и пророческую суть ее стихов, и мятежную ее душу, призывающую жить по утвержденным ею законам:

Послушайте: есть другой закон,
Законы – кроющий!
Пред ним – все клонятся клинки,
Все меркнут – яхонты.
Закон протянутой руки,
Души распахнутой.
И будем мы судимы – знай –
Одною мерою.
И будет нам обоим – рай,
В который верую.

А теперь, ребята, проверим, как вы поработали с буклетами. Чьи фотографии размещены в буклете? Какие важные даты Вы отметили в жизни Марины Цветаевой?

Работа с буклетами

5. Физкультминутка

Проводит ученик.

«Пчела»

Давайте представим пчелу, которая летит медленными кругами на некотором расстоянии от вас. Сфокусируйте свой взор на движущейся «пчеле» и выполняйте таким образом круговые движения глазами. В конце упражнения пчела садится на переносицу – учащиеся также должны проследить взглядом её приземление.

«Танец змеи»

В положении сидя. Спина прямая. Движения головой выполняются сначала в одну, затем – в другую сторону. Ведущий выбирает лучшую «змею».

А теперь потрём ладошки друг о друга и пожмём соседу руку.

Спасибо.

6. Защита проектов

Ребята, как горько бывает от мысли, что мы с вами оторваны от Большой Земли, что у нас нет музеев и театров. Но сегодня на уроке у нас с вами есть уникальная возможность – посетить выставку, посвящённую жизни Марины Цветаевой. Эту прекрасную экспозицию подготовила группа, работавшая над информационно-творческим проектом. Давайте представим, что мы попали в музей Марины Ивановны. Экскурсоводом от данной группы выступит (фамилия, имя ученика).

Ученик: Нам бы хотелось начать представление выставки с истории о том, как рождался её замысел. Сначала мы внимательно изучили биографию Марины Цветаевой. Перед нами встала проблема, каким образом передать внутренний мир этой потрясающей женщины-поэта. Каждый из нас нашёл своё решение данной проблемы. Ученик (фамилия, имя) попытался передать силу, глубину души, ум Марины Цветаевой через искусство, написав её портреты. Ученик (фамилия, имя) создал красочный альманах своих любимых стихотворений. Ученик (фамилия, имя) подготовил брошюру образов поэзии Цветаевой и попытался дать оценку этим образам. Остальные ребята внимательно ознакомились с воспоминаниями поэта и выписали из них те мысли Марины Ивановна, которые могли бы помочь нам узнать её как человека, как поэта. Работа нас увлекла и, по глубокому убеждению всех, сделала Цветаеву более понятной и близкой.Важно, чтобы, соприкасаясь с поэзией Марины Ивановны, мы не остались равнодушными к ее великому творчеству, к ее удивительной судьбе. Хочется, чтобы для многих на всю жизнь просто Цветаева превратилась в «мою Цветаеву».

Ребята делают предложения. Делятся впечатлениями от выставки.

Учитель: Вторая группа получила очень творческое задание: проникнуть в душу этого человека, великолепной женщины. Результат их труда оказался очень неожиданным и интересным – инсценировка интервью с живой Мариной Цветаевой. А вы, ребята, запишите по ходу инсценировки самые интересные мысли, принадлежащие Цветаевой. Подумайте, чем они тронули Вас, почему показались интересными?

Интервью

Журналист ХХI века : Марина Ивановна, когда-то Вы написали: "Дорогие правнуки, читатели через 100 лет! Говорю с Вами, как с живыми, ибо Вы будете..." Выходит, чуяли свою, пусть будущую, но оглушительную славу?

Цветаева : "Я не знаю женщины талантливее себя. Смело могу сказать, что могла бы писать, как Пушкин. "Второй Пушкин" или "первый поэт-женщина" - вот чего я заслуживаю и, может быть, дождусь. Меньшего не надо..."

Журналист ХХI века : "Прочитав" Вашу жизнь, я заметил: Вы вечно смеялись над своими бедами. Даже на могиле хотели написать: "Уже не смеется..." А над чем, по-вашему, смеяться нельзя?

Цветаева : "Слушай и помни: всякий, кто смеется над бедой другого, дурак или негодяй; чаще всего и то, и другое. Когда человеку подставляют ножку, когда человек теряет штаны - это не смешно; когда человека бьют по лицу - это подло".

Журналист ХХI века : Да-да, это Вы говорили дочери, когда она впервые увидела клоунов в цирке. А что вообще можно назвать Вашими - "цветаевскими" заповедями?

Цветаева : "Никогда не лейте зря воды, потому что в эту секунду из-за отсутствия этой капли погибает в пустыне человек. Не бросайте хлеба, ибо есть трущобы, где умирают. Никогда не говорите, что так все делают: все всегда плохо делают. Не торжествуйте победы над врагом. Делать другому боль, нет, тысячу раз, лучше терпеть самой. Я сама у себя под судом, мой суд строже вашего".

Журналист ХХI века : Как Вы создаёте стихи?

Цветаева : "Стихи сами ищут меня, и в таком изобилии, что прямо не знаю- что писать, что бросать. Иногда пишу так: с правой стороны страницы одни стихи, с левой - другие, рука перелетает с одного места на другое, летает по странице: не забыть! уловить! удержать!.. - рук не хватает!"

Журналист ХХI века : А что вообще любили в жизни? И любили ли жизнь?

Цветаева : "Как таковой жизни я не люблю, для меня она начинает обретать смысл только преображенная, т.е. - в искусстве. Любимые вещи: музыка, природа, стихи, одиночество.

Журналист ХХI века : Иосиф Бродский назвал Вас первым поэтом ХХ века. И он же про Вас сказал: "Чем лучше поэт, тем страшнее его одиночество". Это действительно так, это - правда?

Цветаева : "Одинок всю жизнь! Между вами, нечеловеками, я была только человек. Я действительно - вне сословия, вне ранга. За царем - цари, за нищим - нищие, за мной - пустота..."

Журналист ХХI века : Почему пустота? У Вас же был любимый муж. Когда Вы встретились, ему было 17, и он был просто красив. Вы даже замерли?..

Цветаева : "Я обмерла! Ну можно ли быть таким прекрасным? Взглянешь - стыдно ходить по земле! Это была моя точная мысль, я помню. Если бы вы знали, какой это пламенный, глубокий юноша! Одарен, умен, благороден..." Всё моё понимание любви в моих стихах.

Исполнение песни «Мне нравится, что вы больны не мной»

Журналист ХХI века : Браво! Браво! Но как Вы пережили 17 лет чужбины! Невероятно! Скучали по родине в Париже?

Цветаева : "В ком Россия внутри, - тот потеряет ее вместе с жизнью. Моя родина везде, где есть письменный стол, окно и дерево под этим окном. Я не эмигрант, я по духу, по воздуху и размаху - там, оттуда. Но, слушайте! Ведь все кончилось. Домов тех - нет. Деревьев - нет. России нет, есть буквы: СССР".

Журналист ХХI века : Поэт, сказали Вы, должен быть на стороне жертв, а не палачей. Это так. Но Вы добавили: "И если история несправедлива, поэт обязан пойти против нее". Против истории? Возможно ли это?

Цветаева : "Эпоха не против меня, я против нее. Я ненавижу свой век из отвращения к политике, которую, за редчайшими исключениями, считаю грязью. Ненавижу век организованных масс"

Журналист ХХI века : Вы безумно отважны! Таких в истории России - единицы!

Цветаева : "Считают мужественной. Хотя я не знаю человека робче. Никто не видит, не знает, что я год уже ищу глазами - крюк. Год примеряю смерть. Я не хочу умереть. Я хочу не быть. Надо обладать высочайшим умением жить, но еще большим умением - умереть! Меня жизнь - добила. Раньше умела писать стихи, теперь разучилась. Затравленный зверь. Исхода не вижу".

Журналист ХХI века : Знаете, я долго не мог понять одной Вашей фразы: "Дать можно только богатому и помочь только сильному"... Странные слова. Я раньше думал: смысл их в том, что слабые и неудачники должны погибнуть - в этом любовь к человечеству. Но теперь понял: они - о беззащитности, о неизбывной беззащитности гения. Мы не дали, мы - не помогли. А значит - виноваты, что Вы не удержались, не - зацепились...

Цветаева : "Не горюйте. Я ведь знаю, как меня будут любить через 100 лет! Я та песня, из которой слова не выкинешь, та пряжа, из которой нитки не вытянешь."

Ребята делятся впечатлениями от услышанного и увиденного. Читают и анализируют интересные мысли, записанные ими.

Учитель: А теперь, ребята, мы проверим, насколько хорошо вы усвоили материал сегодняшнего урока. И поможет мне это сделать третья группа, которая подготовила для вас викторину по биографии Цветаевой.

Викторина

7. Подведение итогов

Ребята, наш урок подходит к концу и даже как-то становится грустно, оттого что мы прощаемся, пусть и ненадолго, с великолепным поэтом Мариной Ивановной Цветаевой.

Давайте вернёмся к вопросу, прозвучавшему в начале урока? Почему Цветаева – мученица? Почему она оказалась на крюке? Какие уроки вы извлекли из непростой жизни Марины Цветаевой?

Ученики делают выводы.

Выставление отметок за урок. Комментирование отметок.

8. Рефлексия в форме синквейна

Цветаева.
Несравненная, страдающая.
Мучилась, творила, любила.
Восхищаюсь гениальным поэтом-женщиной.
Затравленный зверь.

Спасибо за работу на уроке. Помните: "Никогда не лейте зря воды, потому что в эту секунду из-за отсутствия этой капли погибает в пустыне человек. Не бросайте хлеба, ибо есть трущобы, где умирают. Никогда не говорите, что так все делают: все всегда плохо делают. Не торжествуйте победы над врагом. Делать другому боль, нет, тысячу раз, лучше терпеть самому». Закончить наш урок мне бы хотелось моими любимыми строками Марины Ивановны Цветаевой (под музыку). Учитель читает стихотворение «Идешь на меня похожий».

Приложение 2. Таблица выставления отметок за урок.

Приложение 3 . Методические рекомендации к уроку.

Приложение 4 . Методический паспорт проекта.

Приложение 5 . Системно-деятельностная основа урока.

Марина Цветаева родилась в ночь с 26 на 27 сентября, «между воскресеньем и
субботой», в 1982 году. Позже она напишет об этом:
Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья,
Я родилась.

Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов.
Почти двадцать лет (до замужества) она прожила в доме №8 в Трехпрудном
переулке. Этот дом Цветаева очень любила и называла «самым родным из всех
своих мест». В письме к чешской подруге Анне Тесковой она писала:
«…Трехпрудный переулок, где стоял наш Дом, но это был целый мир, вроде
именья, и целый психический мир – не меньше, а может быть и больше дома
Ростовых, ибо дом Ростовых плюс еще сто лет…». С другими детьми дети
Цветаевых почти не общались, и весь мир сосредотачивался в Доме. Молодая
Цветаева призывала:
Ты, чьи сны еще непробудны,
Чьи движенья еще тихи,

Если любишь мои стихи.
……………………………
Умоляю – пока не поздно,
Приходи посмотреть наш дом!
……………………………
Этот мир невозвратно-чудный
Ты застанешь еще, спеши!
В переулок сходи Трехпрудный,
В эту душу моей души.

Детство
Большинство документальных материалов о детстве Марины Цветаевой исчезли
или засекречены. Автобиографическая проза творчески преломляет
действительность, это «не «я», а необычный ребенок в обычном мире». В
действительности отношения между членами большой семьи были очень
непростыми. Отцом ее был Иван Владимирович Цветаев, профессор Московского
университета, преподававший римскую словесность, основатель Музея изящных
искусств имени Александра ((((Музея изобразительных искусств имени А.С.
Пушкина) . Первой женой его была Варвара Дмитриевна Иловайская (дочь
известного историка Иловайского). В ранней молодости она влюбилась в
женатого мужчину, но по воле своего властного отца вышла замуж за
профессора Цветаева. У них было двое детей: дочь Валерия и сын Андрей.
Вскоре после его появления на свет Варвара Дмитриевна умерла, и Иван
Владимирович вновь женился – на Марии Александровне Мейн, очень талантливой
пианистке, переводчице, женщине романтической и одаренной. Как пишет
Цветаева: «Папу она бесконечно любила, но два первых года очень мучалась
его неугасшей любовью к первой жене. Вышла замуж с целью заменить мать его
осиротевшим детям – Валерии 8-ми лет и Андрею 1-го года». До замужества
Мария Александровна жила замкнуто, знакомых почти не было. Выйдя замуж, она
очень старалась привязать к себе детей мужа, но навыков общения практически
не было. Она много мучилась, но так и не смогла подружиться с Валерией,
которая обожала свою покойную мать и на всю жизнь осталась настроенной
против мачехи. Эта нелюбовь переносилась и на дочерей Марии Александровны
– Марину и Анастасию.
Огромное влияние оказала мать на формирование характера детей.
Главной определяющей чертой отношения Марии Александровны к детям была
непреклонность. Она была сдержана и внешне неласкова, но не равнодушна, и
связывала с дочерями все свои несбывшиеся надежды. Мария Александровна
мечтала, что дочери, наследовав ее высокие стремления, выйдут в мир
искусства. Было определено, что важно лишь духовное: искусство, природа,
честь и честность, религия. Все, что могло духовно развить детей,
предоставлялось им: разноязыкие гувернантки, книги, музыка театр. Они почти
одновременно начали говорить на трех языках: русском, французском и
немецком. Мать стремилась дать детям возможно больше, передать им свои
представления о мире. Никто не скажет об этом лучше самой Цветаевой: «О,
как мать торопилась с нотами, с буквами, с Ундинами, с Джейн Эйрами, с
Антонами Горемыками, с презрением к физической боли, со Св. Еленой, с одним
против всех, с одним – без всех, точно знала, что не успеет… так вот – хотя
бы это, и хотя бы еще это, и еще это, и это еще… Чтобы было, чем помянуть!
Чтобы сразу накормить – на всю жизнь! Как с первой до последней минуты
давала – и даже давила! – не давая улечься, умяться (нам – успокоиться),
заливая и забивая с верхом – впечатление на впечатление, воспоминание на
воспоминание – как в уже невмещающий сундук (кстати, оказавшийся
бездонным), нечаянно или нарочно?.. Мать точно заживо похоронила себя
внутри нас – на вечную жизнь. Как уплотняла нас невидимостями и
невесомостями, этим навсегда вытесняя из нас всю весомость и видимость. И
какое счастье, что все это была не наука, а Лирика – то, чего всегда мало…
Мать поила нас из вскрытой жилы Лирики…»
Материальное, внешнее считалось низким и недостойным. Марина Цветаева
на всю жизнь унаследовала материнское: «Деньги – грязь». Незадолго до
смерти она пишет в своем дневнике: «Я отродясь, как вся наша семья – была
избавлена от этих двух понятий: слава и деньги… Деньги? Да плевать мне на
них. Я их чувствую только, когда их – нет… Ведь я могла бы зарабатывать
вдвое больше. Ну – и? Ну, вдвое больше бумажек в конверте. Но у меня-то
что останется?.. Ведь нужно быть мертвым, чтобы предпочесть – деньги».
Характер молодой Марины Цветаевой был нелегким – и для нее самой, и
для окружающих. Гордость и застенчивость, упрямство и непреклонность,
мечтательность и несдержанность – вот что было типично для нее. «Страх и
жалость (еще гнев, еще тоска, еще жалость) были главные страсти моего
детства». Между детьми драки возникали по любым поводам и часто
разрешались кулаками. Главным поводом для ссор между сестрами было
стремление к единоличному обладанию чем-нибудь, совсем не обязательно
вещественным. Все, что хотела любить Марина Цветаева, она хотела любить
одна: картинки, игрушки, книги, литературных героев.
Все детство Цветаева читала запоем, не читала, а «жила книгами», одно
из первых ее стихотворений так и называется: «Книги в красном переплете»:
Из рая детского житья
Вы мне привет прощальный шлете,
Неизменившие друзья
В потертом красном переплете.
Чуть легкий выучен урок,
Бегу тотчас же к вам, бывало.
- Уж поздно! – Мама, десять строк!.. –
Но, к счастью, мама забывала.
………………………………….
О, золотые времена,
Где взор смелей и сердце чище!
О, золотые имена:
Гек Финн, Том Сойер, Принц и Нищий!
Первым поэтом Цветаевой оказался Пушкин. В пять лет она наткнулась в
шкафу Валерии на «Сочинения» Пушкина. Мать не разрешала ей брать эту книгу,
и девочка читала тайком, уткнувшись головой в шкаф. Впрочем, Пушкина она
узнала еще до этого: по памятнику на Тверском бульваре, картине «Дуэль» в
родительской спальне, рассказам матери. Он был первым, кого она прочла
сама. Навсегда Пушкин остался для Цветаевой Первым Поэтом, мерилом высоты
поэзии.
«Счастливая, невозвратимая пора детства» кончилась в 1902 году. Мария
Александровна заболела чахоткой, здоровье ее требовало теплого и мягкого
климата, и семья уехала за границу. Поехали все, кроме Андрюши, который
остался с дедом Иловайским. Сначала они поселились в «Русском пансионе» в
Нерви под Генуей. Эта зима 1902/1903 годов была для сестер Цветаевых
периодом «Дикой воли». Сначала они познакомились и крепко подружились с
сыном хозяина пансиона Володей, с которым проводили целые дни на природе.
Позже Цветаева посвятила памяти этой дружбы несколько стихотворений своей
первой книги:
Он был синеглазый и рыжий,
(Как порох во время игры!)
Лукавый и ласковый. Мы же
Две маленьких русых сестры.
Уж ночь опустилась на скалы,
Дымится над морем костер.
И клонит Володя усталый
Головку на плечи сестер.
…………………………
За скалы цепляются юбки,
От камешков рвется карман.
Мы курим – как взрослые – трубки,
Мы воры, а он атаман.
А еще в пансионе жили революционеры-эмигранты. Десятилетняя Цветаева
стремилась понять их идеи, писала о них стихи, которые, впрочем, не
сохранились. Мать опасалась влияния революционных идей на детские умы, но
ничего не могла поделать. Позже в «Ответе на анкету» Цветаева отмечала этот
период как «одно из важных душевных событий».
В мае 1903 года Марина и Ася поступили в пансион Лаказ в Лозанне.
Атмосфера здесь была уютной, почти семейной. Девочки усовершенствовали
познания во французском, время от времени их навещала мать. Исчезало
безбожие, принятое под влиянием революционеров в Нерви. Через год родители
забрали девочек и поселились в Германии во Фрейбурге. Марина Цветаева
влюбляется в эту страну, которую безумно и восторженно любила ее мать. Дух
Германии она ощущала родным, язык знала так же хорошо, как и русский. «Как
я любила – с тоской любила! до безумия любила! – Шварцвальд» --
вспоминала Цветаева позднее. И на всю жизнь осталась она убеждена: «Во мне
много душ. Но главная моя душа – германская» Здесь же, во Фрейбурге,
зародились две страсти Цветаевой – Наполеон и Россия. Тоска по Родине,
которую девочка не видела почти три года, разбудила в ней первое «родино-
чувствие».
В 1905 году семья Цветаевых вернулась в Россию. Некоторое время они прожили
в Ялте. Потом Марии Александровне стало гораздо хуже, и она решила
вернуться в родные места. Семья переехала на дачу в Тарусу, где Мария
Александровна и умерла. Марине Цветаевой было тринадцать лет. Детство
кончилось.

Учеба Марины Цветаевой проходила нерегулярно и не очень успешно. После
смерти матери она переходила из одной гимназии в другую, трижды выгонялась
за дерзость. Очень интересны воспоминания школьных подруг Цветаевой,
которые дают представление о ее личности.
«…очень живая девочка с пытливым и насмешливым взглядом. Причесана она
была под мальчика. Она была очень способна к гуманитарным наукам и мало
прилагала усилий к точным наукам. Она все переходила из одной гимназии в
другую. Ее скорее привлекали старшие подруги, чем младшие…
…У нас постоянно были шумные споры о новых людях. Марина говорила
смело, отметая все старое, отжившее…»
« Марина была один год пансионеркой, после смерти матери. У нее было
угрюмое лицо, медленная походка, сутулая спина и фигура… это была
увлекающаяся натура. Она была слишком умная, увлекалась героями книг, а не
учителями… Она старалась познакомить меня с революционной литературой»
«…Мне казалось, что за своенравием, порой даже эксцентричностью ее
поступков скрывается нечто более глубокое, что свойственно только
незаурядной, одаренной натуре. Многие из нас знали, вернее угадывали, что
Цветаева что-то пишет, но она никому не показывала своих стихов, и нам было
неведомо, чем она живет, какие строки слагались в ту пору в ее уме. Это
были строки ее «Вечернего альбома», где уже проявились и богатство
воображения, и подлинный поэтический дар… Это была ученица совсем особого
склада. Не шла к ней ни гимназическая форма, ни тесная школьная парта. И в
самом деле, в то время как все мы - а нас в классе было 40 человек -
приходили в гимназию изо дня в день, готовили дома уроки, отвечали при
вызове, Цветаева каким-то образом была вне гимназической сферы, вне
обычного распорядка. Среди нас она была как экзотическая птица, случайно
залетевшая в стайку пернатых северного леса. Кругом движенье, гомон,
щебетанье, но у нее иной полет, иной язык…Она неизменно читала или что-то
писала на уроках, явно безразличная к тому, что происходит в классе; только
изредка вдруг приподнимет голову, заслышав что-то стоящее внимания, иногда
сделает какое-нибудь замечание и снова погрузится в чтение… Однажды у
Цветаевой появилось небывалое желание: стать прилежной ученицей. Придя
утром в класс, она уселась на первую парту в среднем ряду, разложила
учебники, тетради, ничуть не заботясь о том, что заняла чужое место. Оно
принадлежало одной тихонькой, малозаметной девочке. Когда та пришла и
растерянно остановилась около своей парты, Цветаева во всеуслышание
заявила,

Что с этого дня будет заниматься по-настоящему, слушать на уроках,
записывать и никуда отсюда не уйдет. В классе зашумели, заспорили, девочка
чуть не плакала. Со всех сторон послышались упреки, порицания - ничто не
помогало. Цветаева возражала, что на последней парте трудно следить за
уроком, что она долго пробыла там и почему-то должна оставаться там
навсегда. И в конце концов ее оставили в покое, а огорченную девочку где-то
пристроили в сторонке. Как и следовало ожидать, дня через три внезапно
нахлынувшее рвение исчезло. Цветаевой не понравилось сидеть слишком близко
от кафедры, и, забрав свои книги, она вернулась на свое прежнее место… В
классе Цветаева держалась особняком. Она присматривалась ко многим, но
найти среди нас настоящей подруги не могла. Бывало и так: кто-нибудь из
учениц другого класса вызовет в ней восхищение, она начнет ее
идеализировать, сближается с ней, но, узнав поближе, разочаруется, отойдет.
Однажды она подошла ко мне: «Пойдемте походим». В ее манере подходить к
людям было что-то подкупающе мягкое и вместе с тем властное. Ей никто не
отказывал…Она могла, если захочет, как магнит притягивать к себе людей и,
думается, легко могла и оттолкнуть»
Поглощенная любовью к Наполеону, к «легенде» о Наполеоне, Цветаева
почти перестала ходить в гимназию. Она пряталась на чердаке, дожидалась
ухода отца на службу, а потом спускалась в свою комнату и погружалась в
чтение. Даже в киот в своей комнате она вместо иконы вставила портрет
Наполеона. Героем ее стихов стал сын Наполеона – герцог Рейхштадтский,
герой пьесы Э. Ростана «Орленок». Эта страсть заставила Цветаеву взяться за
первую серьезную литературную работу – перевод Ростана. Для этого она в
1909 году совершенно одна поехала в Париж, чтобы прослушать в Сорбонне курс
старофранцузской литературы.
Дома до звезд, а небо ниже,
Земля в чаду ему близка.
В большом и радостном Париже
Все та же тайная тоска.
…………………………..
Я здесь одна. К стволу каштана
Прильнуть так сладко голове!
И в сердце плачет стих Ростана
Как там, в покинутой Москве.
Париж в ночи мне чужд и жалок,
Дороже сердцу прежний бред!
Иду домой, там грусть фиалок
И чей-то ласковый портрет.
Там чей-то взор печально-братский,
Там нежный профиль на стене.
Rostand и мученик-Рейхштадский
И Сара – все придут во сне!..
В 1908-1910 годах Иван Владимирович часто уезжал из Москвы и сестры
Цветаевы попали под влияние поэта Эллиса – Льва Львовича Кобылинского.
«Переводчик Бодлера, один из самых ранних страстных символистов,
разбросанный поэт, гениальный человек» – так определяла его позже
Цветаева. Смыслом своей жизни Эллис считал поиск путей духовного
перерождения мира для борьбы с Духом Зла – Сатаной. Почти каждый вечер, а
иногда и всю ночь проводили девочки в беседах с ним. Цветаева посвятила ему
свою поэму «Чародей» – так называли сестры Эллиса.
Он был наш ангел, был наш демон,
Наш гувернер – наш чародей,
Наш принц и рыцарь – был нам всем он
Среди людей!
В нем было столько изобилий,
Что и не знаю, как начну!
Мы пламенно его любили –
Одну весну.
……………………………
Садимся – смотрим – знаем – любим,
И чуем, не спуская глаз,
Что за него себя погубим,
А он – за нас.
……………………………
О Эллис! – прелесть, юность, свежесть,
Невинный и волшебный вздор!
Плач ангела! – Зубовный скрежет!
Святой танцор,
Без думы о насущном хлебе
Живущий – чем и как – Бог весть!
Не знаю, есть ли Бог на небе! –
Но, если есть –
Уже сейчас, на этом свете,
Все до единого грехи
Тебе отпущены за эти
Мои стихи.
О Эллис! – рыцарь без измены!
Сын голубейшей из отчизн!
С тобою раздвигались стены
В иную жизнь…
- Где б ни сомкнулись наши веки
В безлюдии каких пустынь –
Ты – наш и мы – твои. Во веки
Веков. Аминь.
В свою очередь он посвяти сестрам Цветаевым несколько стихотворений,
вошедших в книгу «Арго». В разгар этой дружбы Эллис сделал едва достигшей
семнадцатилетия Марине Цветаевой предложение стать его женой. Она отказала,
потому что «…не понимала, как можно променять такую огромную дружбу – на
брак?» Однако именно Эллис открыл Цветаевой мир русской поэзии и ввел
ее в московский литературный круг.
В 1910 году Марина Цветаева за свой счет издала первую книгу стихов –
«Вечерний альбом». Она отослала ее «с просьбой просмотреть» Брюсову,
Волошину, в издательство «Мусагет». Стихи были встречены одобрительно,
поступили одобрительные отзывы от Волошина, Брюсова, Гумилева. Книга эта
условно делится на три части: «Детство», «Любовь» и «Только тени».
«Детство» – это общее детство Марины и Аси, сестер – счастье быть с
матерью, красота природы, первые влюбленности, дружба, гимназия, книги.
Поражает естественность, доверчивость и искренность этих стихов – так
говорят с близкой подругой.
Раздел «Любовь» посвящен Владимиру Нилендеру. Он был очень увлечен
девушкой, но роман не состоялся. В сущности, вся книга была письмом к
Нилендеру, с которым она решила не встречаться. Цветаева говорит о любви,
о тоске и одиночестве:
По тебе тоскует наша зала,
- Ты в тени видал ее едва –
По тебе тоскуют те слова,
Что в тени тебе я не сказала…
Третий раздел «Только тени» обращен к «любимым теням» – Наполеону,
герцогу Рейхштадскому, «даме с камелиями» и Сарре Бернар, возникает и образ
Нилендера – ушедшего в прошлое.
В этом сборнике Цветаева облекает свои переживания в лирические
стихотворения о несостоявшейся любви, о невозвратности минувшего и о
верности любящей. В ее стихах появляется лирическая героиня - молодая
девушка, мечтающая о любви. "Вечерний альбом" - это скрытое посвящение.
Перед каждым разделом - эпиграф, а то и по два: из Ростана и Библии. Таковы
столпы первого возведенного Мариной Цветаевой здания поэзии. Какое оно еще
пока ненадежное, это здание; как зыбки его некоторые части, сотворенные
полудетской рукой. Немало инфантильных строк - впрочем, вполне
оригинальных, ни на чьи не похожих. Но некоторые стихи уже предвещали
будущего поэта. В первую очередь - безудержная и страстная "Молитва",
написанная Цветаевой в день семнадцатилетия, 26 сентября 1909 года:
Христос и Бог! Я жажду чуда
Теперь, сейчас, в начале дня!
О, дай мне умереть, покуда
Вся жизнь как книга для меня.
Ты мудрый, ты не скажешь строго:
"Терпи, еще не кончен срок".
Ты сам мне подал - слишком много!
Я жажду сразу - всех дорог!
................................
Люблю и крест, и шелк, и каски,
Моя душа мгновений след...
Ты дал мне детство - лучше сказки
И дай мне смерть - в семнадцать лет!
В стихотворении "Молитва" скрытое обещание жить и творить: "Я жажду всех
дорог!". Они появятся во множестве – разнообразные дороги цветаевского
творчества. В стихах "Вечернего альбома" рядом с попытками выразить детские
впечатления и воспоминания соседствовала недетская сила, которая пробивала
себе путь сквозь немудреную оболочку зарифмованного детского дневника
московской гимназистки. В этом сборнике Цветаева много сказала о себе, о
своих чувствах к дорогим ее сердцу людям; в первую очередь о маме и о
сестре Асе. "Вечерний альбом" завершается стихотворением "Еще молитва".
Цветаевская героиня молит создателя послать ей простую земную любовь. В
лучших стихотворениях первой книги Цветаевой уже угадываются интонации
главного конфликта ее любовной поэзии: конфликта между "землей" и "небом",
между страстью и идеальной любовью, между сиюминутным и вечным - конфликта
цветаевской поэзии: быта и бытия.
«Стихи Марины Цветаевой, напротив, всегда отправляются от какого-
нибудь реального факта, от чего-нибудь действительно пережитого. Не боясь
вводить в поэзию повседневность, она берет непосредственно черты жизни, и
это придает стихам ее жуткую интимность», -- говорит Брюсов.
Восхищен ее стихами был Максимилиан Волошин, который писал: «…это
прекрасная и непосредственная книга, исполненная истинно женским
обаянием». Он встретился с Цветаевой, а после послал ей стихотворение:
К вам душа так радостно влекома!
О, какая веет благодать
От страниц «Вечернего альбома»!
(Почему «альбом», а не «тетрадь»?)
……………………………….
В вашей книге столько достижений…
Кто же Вы? Простите мой вопрос.
……………………………….
Кто Вам дал такую ясность красок?
Кто Вам дал такую точность слов?
Смелость все сказать: от детских ласок
До весенних новолунных снов?
Ваша книга – это весть «оттуда»,
Утренняя благостная весть.
Я давно уж не приемлю чуда,
Но как сладко слышать: «Чудо – есть!»
Позже Волошин пригласил сестер Цветаевых провести лето в его доме в
Коктебеле, в Крыму. Летом 1911 года Марина Цветаева приехала туда. В доме
Волошиных постоянно жила большая компания – друзья и знакомые Макса, их
друзья и знакомые – в большинстве своем люди творческие: писатели, поэты
композиторы, художники. Именно этим летом Цветаева познакомилась со своим
будущим мужем Сергеем Эфроном. Он был на год моложе ее, ему не исполнилось
даже восемнадцати. Сергей представлялся Цветаевой средневековым рыцарем –
идеалом благородства, порядочности, воспитанности, достоинства. Она
поэтизировала Сергея, он был для нее в большой степени героем,
романтическим образом.
Я с вызовом ношу его кольцо!
- Да, в Вечности – жена, не на бумаге. –
Его чрезмерно узкое лицо
Подобно шпаге.
Безмолвен рот его, углами вниз,
Мучительно-великолепны брови.
В его лице трагически слились
Две древних крови.
Он тонок первой тонкостью ветвей.
Его глаза – прекрасно-бесполезны! –
Под крыльями раскинутых бровей –
Две бездны.
В его лице я рыцарству верна,
- Всем вам, кто жил и умирал без страху!
Такие – в роковые времена –
Слагают стансы – и идут на плаху.
Марина Цветаева чувствовала себя старше, взрослее своего мужа. Любовь,
забота сочеталась в ней со стремлением определять жизнь своего мужа,
направить ее так, как она себе это представляла. Марина заботилась о Сергее
– ведь он был совсем мальчиком, еще даже не кончившим гимназии, к тому же
болел туберкулезом. Их венчание состоялось в январе 1912 года в Москве,
молодая семья поселилась в Замоскворечье в Екатерининском переулке. В
феврале этого же года вышел второй сборник стихов Цветаевой «Волшебный
фонарь». Эта книга не вызвала такого одобрения критики как первая, сборник
отмечался как «слабость молодого поэта, перепевающего самого себя».
Цветаева понимала справедливость этих доводов, позже она сказала, что
«Вечерний альбом» и «Волшебный фонарь» «по духу – одна книга». В ней
продолжаются те же темы и прежде всего – тема любви, проходящая через все
творчество Цветаевой.
В стихотворении «На радость» она провозглашает счастье жизни. Любовь
обостряет восприятие мира, во всем влюбленным видится чудо – и в «пыльных
дорогах», и в прелести «шалашей на час», и в сказочных «звериных берлогах».
Именно любовь дарит героине ощущение полноты жизни:
Милый, милый, мы, как боги:
Целый мир для нас.
Ей кажется, что все создано лишь для двоих, им всюду легко, они
чувствуют, что «всюду дома мы на свете». Героиня ощущает свою власть над
миром, отвергает «домашний круг» – сейчас ей ближе «простор и зелень луга»,
свобода. Она захвачена и очарована любовью, все остальное кажется ей
неважным, несущественным, она согласна на самозабвенный плен любви:

Милый, милый, друг у друга

Мы навек в плену!
Для героини любовь – это возможность самораскрытия, способ познания и
восприятия мира.
31 мая 1912 года состоялось открытие Музея изящных искусств имени
Александра (((, созданию которого посвятил жизнь Иван Владимирович Цветаев.
Оно происходило чрезвычайно пышно и торжественно, приехал сам император
Николай Второй с семьей. Однако Музей отнял у профессора Цветаева слишком
много сил. Он стал директором музея, мечтал написать книгу, но здоровье его
было подорвано. Он еще успел стать крестным отцом дочери Марины Ариадны и
сына Аси Андрея. Иван Владимирович Цветаев умер спустя год с небольшим
после открытия Музея – главного дела своей жизни.
Дореволюционная молодость.

5 сентября 1912 года у Марины Цветаевой родилась дочь. Она выбрала для
девочки необычное имя из греческой мифологии – Ариадна: «назвала ее
Ариадной вопреки Сереже, который любит русские имена, …друзьям, которые
находят, что это салонно. Семи лет от роду я написала драму, где героиню
звали Антрилией. – От Антрилии до Ариадны.
Ариадна – ведь это так ответственно!
Именно поэтому».
Марина Цветаева долго не могла оправиться то родов, однако потом
сама начала кормить Алю. Она мечтала о счастливом будущем дочери.
Ты будешь невинной, тонкой,
Прелестной – и всем чужой.
Стремительной амазонкой,
Пленительной госпожой,
И косы свои, пожалуй,
Ты будешь носить как шлем.

Ты будешь царица бала

И всех молодых поэм.
И многих пронзит, царица,
Насмешливый твой клинок.
И все, что мне – только снится,
Ты будешь иметь у ног.
Всё будет тебе покорно,
И все при тебе – тихи
Ты будешь, как я – бесспорно –
И лучше – писать стихи…
Аля росла удивительным ребенком. К четырем годам она научилась
читать, к пяти – писать, с шести начала вести дневники. В семь лет она
писала стихи, рисовала, переписывалась с Анной Ахматовой, Константином
Бальмонтом, Максимилианом Волошиным и его матерью. Марина Цветаева сама
учила Алю, среди ее упражнений сохранилось сочинение «Моя мать», дающее
поразительно точный психологический портрет Цветаевой.
«Моя мать очень странная.
Моя мать совсем не похожа на мать. Матери всегда любуются на своего
ребенка, и вообще на детей, а Марина маленьких детей не любит.
У нее светло-русые волосы, они по бокам завиваются. У нее зеленые
глаза, нос с горбинкой и розовые губы. У нее стройный рост и руки, которые
мне нравятся.
Ее любимый день – Благовещение. Она грустна, быстра, любит Стихи и
Музыку. Она пишет стихи. Она терпелива, терпит всегда до крайности. Она
сердится и любит. Она всегда куда-то торопится. У нее большая душа. Нежный
голос. Быстрая походка. У Марины руки все в кольцах. Марина по ночам
читает. У нее глаза почти всегда насмешливые. Она не любит, чтобы к ней
приставали с какими-нибудь глупыми вопросами, она тогда очень сердится.
Иногда она ходит как потерянная, но вдруг точно просыпается, начинает
говорить и опять точно куда-то уходит».
В детстве Аля была вторым «я» Цветаевой, существовало неразрывное
единство между матерью и дочерью. «Она живет мною и я ею – как-то
исступленно», -- пишет Цветаева в одном из писем. «Жизнь души – Алиной и
моей – вырастет из моих стихов – пьес – ее тетрадок». В Але она
пыталась воплотить свои представления о том, какой должна быть ее дочь, как
и в муже – представления о рыцаре и идеале.
В 1914 году Марина Цветаева познакомилась с московской поэтессой
Софьей Яковлевной Парнок, которая была также переводчицей и литературным
критиком. После их знакомства отношения в семье Цветаевых стали сложными.
Сергей Яковлевич переехал из дома в Борисоглебском переулке, где они тогда
жили, к сестре, а потом ушел братом милосердия в действующую армию. Близкие
отношения между Цветаевой и Парнок продолжались около полутора лет, они
путешествовали вместе – к Волошину в Коктебель, на Украину, в Петербург.
Цветаева разрывалась между подругой и мужем, писала сестре Сергея Лиле:
«Соня меня очень любит, и я ее люблю – и это вечно, и от нее я не могу
уйти… Сережу я люблю на всю жизнь, он мне родной, никогда и никуда я от
него не уйду. Пишу ему то каждый, то – через день, он знает всю мою
жизнь…». Позже, готовя книгу «Юношеские стихи», Цветаева составила цикл
стихотворений, обращенных к Парнок, сначала она назвала его «Ошибка» –
название, выражавшее ее отношение к этому эпизоду жизни. Позже она заменила
это название более нейтральным «Подруга». Роман с Парнок Цветаева назвала
«часом своей первой катастрофы»
Повторю в канун разлуки,
Под конец любви,
Что любила эти руки
Властные твои,
И глаза – кого-кого-то
Взглядом не дарят! –
Требующие отчета
За случайный взгляд.
И еще скажу устало,
- Слушать не спеши! –